Почему-то от одной этой мысли скрутило, как от боли. Как от удара в живот чего-то потустороннего. Будто две, уже две сущности сражались внутри и рвали на части его тело. Филипп застонал, бессильно упав животом на подлокотник, едва ли не на колени Каю и посмотрел на него умоляющим взглядом:
— Мне больно!
Взгляд Кая вдруг утратил свое напряжение и остроту и стал мягче. Ощущения внутри Филиппа тоже стали мягче и легче. Он хотя бы смог дышать без боли. Филипп стиснул зубы и попытался встать.
— Но я все равно должен найти Элион и поговорить с ней! Немедленно! Побудь с моим сыном, Кай, пока не приедет Амели? Я… тебе доверяю! — но вот встать у него уже не получилось.
Кай резко перехватил Филиппа за плечи, приподнимая силой.
— Нет. Ты пойдешь со мной. В спальню. И лучше тебе не спорить, — жестко отрезал демон.
Кай чуть нахмурился. Никогда еще люди не реагировали на его магию настолько болезненно. Может, потому что Филипп слишком ярко боролся внутри, сопротивлялся? Кай чувствовал, что встреча с братом что-то изменила в нем, разворошила воспоминания об Элион. И теперь Филипп уже не был так податлив.
Кай помог ему встать, подныривая под руку и укладывая ее к себе на плечо, а сам придерживая за поясницу. И не намереваясь слушать никакие возражения, повел Филиппа к двери.
Тот задергался было, чтобы оттолкнуть Кая. Но все мышцы потяжелели. Будто Филипп заболел, и у него был жар. Горел лоб, щеки, тело.
— Почему это мне лучше не спорить?! Я не твоя собственность! — дерзко выкрикнул Филипп, извиваясь в руках Кая. — И не собственность Амели! — подумав, добавил он и вдруг взглянул на демона. — Она мне даже не нравится! Мне нравится Элион! Пус-сти меня…
Но Кай и не думал его слушать. Он довел Филиппа до спальни, сгрузил туда, а сам не ушел! А зачем-то остался, подойдя к окну, и задумчиво посмотрев вдаль.
— А тебе… нравится Амели, да? — вдруг негромко, но серьезно спросил Филипп, окликая Кая.
Они никогда не говорили с ним о подобном. И Филипп, если честно, сам не понимал, как осмелился открыть рот на любовную тему с этим ледышкой.
— Спи, Филипп, — Кай дернул недовольно плечом, не оборачиваясь. — Ты устал, наверняка, заболеваешь, вот и несешь чушь. Или мне лекаря найти тебе?
Кай оглянулся на Филиппа, надеясь припугнуть, как мальчишку, который боится горьких настоек и постельного режима. Демон подошел ближе, садясь на край кровати. В надежде, что так Филипп быстрее успокоится… или поддастся магии. Забудет обо всем. Примет за чистую монету свои якобы чувства к Амели. Хотя разве демон хотел этого?
Кай на миг прикрыл глаза, вспоминая, как она призвала его. Как потребовала сначала магию посильнее, потом богатство… потом Филиппа. А демон оказался связан контрактом, даже если ревновал до чертиков, когда Амели миловалась с другим.
Филипп устало привалился к подушке, стоящей торчком на кровати, и прикрыл глаза. Его губы растянулись в грустной, горькой улыбке, словно он говорил не о своей любовнице. Не о будущей жене и матери его детей. А какой-то далекой, малознакомой девушке, пускай и красивой.
— Амели, она… пустая. Злая, жестокая. Не любит никого. Ни меня, ни тебя. И никогда не полюбит, — выдохнул Филипп, так не открывая глаз. — Но я чувствую, что ты… относишься к ней хорошо. Слишком хорошо. Она этого не заслуживает. Прости, что, возможно, разбередил твои раны и заговорил об этом. Ты кажешься мне… неплохим человеком. Во всяком случае, со мной возишься и заботишься, хотя я тебе никто. Просто… соперник за сердце Амели.
Кай зажмурился, будто Филипп оцарапал его по-живому ледяным осколком. Говорили в демонической магии, что и лед обжигает больнее огня, если умело воспользоваться им. Кай убедился в этом. В каждом холодном взгляде, в каждом расчетливом слове Амели. Она была прекрасна, как тепличная роза из-под стеклянного колпака в оранжерее, но с такими же прохладными, будто искусственными, лепестками.
— Это так заметно? — невесело улыбнулся Кай, приваливаясь плечом к подушке рядом с Филиппом, глядя на него. — Ты же знаешь, я демон. Нам лучше не влюбляться в смертных. Те времена, когда мы женились на девушках Кэрнитена, давно позади. Люди давно стали либо слишком зашоренными и пугливыми, либо слишком корыстными и наглыми по отношению к нам.
Филипп вздохнул снова и кивнул, понимая, что Кай говорит про Амели. Сейчас, на время, будто пелена перед глазами спала. И Филипп увидел ее такую, какой она была на самом деле. Красивую фарфоровую куклу, не способную на яркие чувства. Зачем он оставался с ней, если чувствовал это, а рядом с ним была живая, нежная, любящая Элион? Филипп не знал. Он, вообще, в последнее время плохо управлял своим разумом и сердцем. Поэтому прикрыл глаза, чувствуя, как вокруг все расплывается. И реальный мир, и действительность… Филипп видел себя где-то в ледяном замке, одного, ребенком. Складывающим буквы в слова из льдинок. И улыбнулся сам себе. Уж не Кай ли навевал ему такие… странные сны? Или наоборот, делился своим прошлым?
— А ты в детстве любил складывать буквы в слова? — поинтересовался Филипп, меняя тему, чувствуя, что Кай вот-вот выйдет из комнаты и оставит его одного в полубреду.
— Я часто играл с мозаиками из ледяной магии. Когда ты собирал их, то вокруг все мерцало, будто миллионами звезд… — рассказывал Кай, как сказку больному ребенку.
Кай пододвинулся ближе. И больше одними губами, чем вслух, приказал Филиппу засыпать. Демон задумчиво набросил на него одеяло, провел пальцами по мягкой складке. Как же так вышло, что человеческая девка, простая смертная, пустая и прекрасная, разбивала их обоих на осколки? Кай мог бы звать ее королевой роз, осыпая цветами, мог бы почти молиться ей, своей прелестной леди, но что толку? Он знал, что Амели не ответит на его чувства. Что ей нужен ручной демон, власть, магия — не больше.
— Это… очень красиво, — прошептал Филипп, не в силах бороться со сном.
Сон наползал на него странно. Большим пуховым теплым одеялом, будто накрывая с головой. А может, его и накрыл одеялом Кай, напоследок погладив по голове, как ребенка, неумело и неловко. Словно этот мужчина никогда ни о ком не заботился. Но внутри отчаянно хотел этого. Жаль, что с объектом заботы он промахнулся. Ведь Амели не нужно было ничего человеческого от них. Разве что подарки да балы.
— Спасибо, Кай, — шевеля одними губами, выдохнул Филипп.
За что он благодарил? За этот разговор? За правду, в которой Филипп узнал, что Каю небезразлична Амели? Или за эти странные ледяные сны с привкусом снега на губах, которыми Кай поделился с ним, сам того не подозревая… Будто приоткрыл дверцу в свою закрытую ото всех жизнь.
Кай сидел рядом, прикрыв глаза. Его воспоминания будто передавались от сердца к руке, лежащей поверх одеяла, а оттуда уже Филиппу. Демон помнил белоснежный замок в родном мире, помнил одиночество столько, сколько, вообще, помнил себя. Маленького мальчика, который с детства чувствовал себя, как призрак, как неприкаянная душа из легенд, нигде не нашедшая своего места. И даже магия, особый дар внушения не могли помочь.
Кай надеялся найти свое место здесь, в Кэрнитене, рядом с Амели. Но ей был нужен Филипп… не нужен. На самом деле нет. А Кай все сильнее увязал в паутине ее поручений, которые уже не хотел выполнять, в приказах своей снежной красавицы-блондинки. Не своей.