Он с интересом подался вперед. Взгляд его по-прежнему был прикован к мешочку с деньгами, маленькие глазки жадно блестели. Салли делала вид, что не замечает этого. Лишь наблюдала из-под длинных полуопущенных ресниц.
— Шептались, что до службы у нас ты был не слишком-то чист на руку, — деланно спокойным, безразличным голосом заговорила она. — Да и сейчас… общаешься со всякими личностями. Найдется у тебя несколько людей, которые умеют держать язык за зубами?
Слуга сделал шаг ближе, заговорщицки понизив голос:
— Вы хотите убить леди Хоуп? Так для этого большой команды и не нужно. Видел я ее, девушка хрупкая.
— Нет, нет, пока нет… — махнула рукой Салли, хотя по глазам было видно, что она бы не против.
«Сама по себе Элион для меня не преграда. Филипп разведется с ней, я смогу его… убедить, — с этой мыслью Салли коварно усмехнулась. — Но вот ребенок путает все карты. А если она потеряет его, то с Филиппом их больше, по сути, ничего и не связывает. Кроме дурацкого брака, который можно и разорвать. Главное, устроить выкидыш! А там дело за малым!»
— И что же Вы придумали, госпожа? — голос слуги выдернул из мыслей.
— Проберитесь ночью в особняк Элион. Если она и вправду живет одна, защитить ее будет некому.
Салли бросила ему мешочек с монетами. Он поймал на лету. Сухощавые пальцы нервно, суетливо задергали шнурочек, чтобы можно было заглянуть внутрь. Ага, и прикинуть, сколько заплатить дружкам по минимуму, а сколько оставить себе. Салли вздохнула. Что ж, жадный слуга немного подбешивал. Зато был на все готов ради денег! Вот и сейчас он сжал мешочек в руках с такой силой, что казалось, и у мертвого у него деньги из рук не выдрали бы, и спросил:
— И что мы должны будем с нею сделать, если не убить?
— О, я приготовила для нее кое-что похуже смерти. План таков… — Салли коварно улыбнулась.
Глава 15
После завтрака Филипп подошел ко мне и за руку вывел в сад. Молчаливый, задумчивый. Я не смогла отказаться, глядя в эти темно-зеленые, чуть печальные глаза. Мы вышли под сень пышных крон. Яблоки в них уже налились цветом. Я подумала о том, что пора бы собирать урожай. А еще вникнуть в то, как работает эта магия! Но дальнейшие мои размышления прервал голос Филиппа.
— Я понимаю, тебе не понравится то, что я скажу. Но я не могу так просто уехать домой и оставить тебя здесь. Одну. Лекаря убили. Если тебя действительно пытались отравить, а от него избавились как от свидетеля… ты в опасности, понимаешь, Элион?
Он увлек меня на скамейку. Совсем простенькая, из одной доски на двух бревнышках, она совершенно не вписывалась в картину особняка аристократов. Но я помнила, как в далеком детстве Элион сбегала сюда со своими куклами. А потом убегала обратно с писком, требуя у отца, чтобы он убил всех ос и шмелей на свете! Вот кровожадная была девчонка, и как Филипп на нее глянул? Впрочем, я решила не отставать от своей предшественницы. И тоже демонстрировать вредность. Правда, почему-то это оказалось непросто, сидя рядом с Филиппом, чувствуя его взволнованный взгляд. Я опустила голову, разглядывая складки платья у себя на коленях. Легкий ветерок зашевелил прядки, выбившиеся из моей простой косы.
— Я не поеду обратно в твой замок. Это не обсуждается, — сказала я твердо, но с моих губ все равно сорвался вздох.
Филипп встал со скамейки так резко, будто я ему кнопку туда подложила, как противному учителю. Он выпрямился, напряженный, разозленный. Казалось, пальчиком тронь — и молнии затрещат.
— Потому что ты все еще считаешь меня монстром? — бросил Филипп мне в лицо. — Отравителем, теперь и убийцей. Да, милая? Тогда зачем бы я потащился в дом лекаря, подставился под опасность. Ты забыла, в чьей милой компании я провел эту ночь? Дознавателя Уильяма Грейса, который с легкостью отправил бы меня в тюрьму, а может, и на эшафот.
— Дело не в этом, — скривилась я.
Понимала, что выглядит это гадко. Филипп делал все, чтобы завоевать мое доверие, а я… Впрочем, он быстро оборвал мое самокопание. Наклонившись, Филипп перехватил меня за плечи.
— Так в чем же, Элион? — он внимательно посмотрел мне в глаза.
Я вздохнула, повела плечами. Филипп не стал давить и отпустил. Я встала, но так и не решилась поднять на него взгляд. Во рту пересохло от волнения. Если бы он рвал и метал, орал, пытался забросить меня по-дикарски на плечо и уволочь домой, противиться ему было бы куда проще! Чем терпеть этот чуткий и прожигающий одновременно взгляд.
— Я… пока не могу вернуться, — выдавила я. — Жить с тобой под одной крышей. Ложиться в одну постель. Быть твоей женой. После всего, что случилось.
Филипп усмехнулся. Я не увидела этого, услышала короткий выдох.
— Пока? — промурлыкал Филипп, поднимая мой подбородок пальцами.
— Я оговорилась! — вспыхнула я.
Я осторожно накрыла ладонь Филиппа своей, пытаясь отстранить. Мягко, ненавязчиво. Сама не понимала, куда делась та бойкая попаданка, которая без зазрений совести могла залепить пощечину паршивому изменнику! Теперь я робела рядом с Филиппом. Будто… мне не хотелось причинять ему боль, когда он вел себя так тепло и нежно. Ведь в прежней жизни, на Земле, мужчины чаще вытирали о меня ноги. Поспорить в университете на девчонку-заучку? Да запросто! Позвать замуж, чтобы требовать пять блюд в день? Как так и надо! Филипп же даже смотрел на меня иначе. Психовал, конечно, не без этого. Но увидев, что мои подозрения не каприз, впрягся со всем этим разбираться.
Он перехватил мою ладонь, поднося к лицу. Даже не поцеловал, потерся нежно губами о кончики пальцев. У меня перехватило дыхание, но я все-таки взяла себя в руки.
— Филипп, послушай, — со вздохом отстранилась я. — Я очень ценю то, что ты пытаешься завоевать мое доверие заново. Ценю, что ты потащился в дом лекаря, рискуя своей свободой и жизнью. Для меня это важно. То, что ты чутко относишься ко мне, моим страхам и подозрениям, даже если не разделяешь их. Только понимаешь… Разбитое сердце не заживает по щелчку пальцев.
— Ты никогда так со мной не разговаривала, — тихо, будто очарованно, проговорил Филипп. — Ты так сильно изменилась.