— Надеюсь, тут нет сигнализации? — пропищала я.
Филипп с интересом уставился на меня.
— О чем ты, милая?
— Об особенной магической защите! — выкрутилась я.
Филипп снова вздохнул.
— Да, возможно, она и есть. Обычно лекари не оставляют без присмотра свои зелья и книги рецептов. Но так как наш лекарь умер, по идее, все защиты с дома сняты. Сейчас проверим.
— Я нашел камень! — прискакал радостный Александр, держа в кулаке такой булыжник, что им можно было убить слона.
На этот раз я тяжело вздохнула. Заставь дурака молиться, так он лоб расшибет. Вот как раз эта поговорка была про Александра. Кажется, Филипп разделял мое мнение. Но промолчал.
— Только кидай осторожно. Чтобы не побить искомый предмет.
— А вы нашли нужную нам комнату? — поднял голову Александр и уставился на дом.
Его пальцы ловко обвязывали булыжник неизвестно откуда взявшейся грубой веревкой.
— Да. Вот, смотри, окна выходят на северо-запад. А на подоконнике стоит много флакончиков с зельями. Поэтому и прошу, кидай камень осторожно, Александр. Не разбей зелья, — Филипп умоляюще воззрился на моего брата, совершенно справедливо подозревая его в раздолбайстве.
Так и случилось. Александр весело махнул рукой и примерился, прежде чем кидать камень.
— Интересно, а масло лаванды тут есть? Я спер бы пузырек на подарок своей жене, — ухмыльнулся Александр и снова тряхнул длинными волосами.
— Да я вот тоже хотел сделать сюрприз Элион! Но она поперлась с нами, так что сегодня Элион будет без подарков, да, милая?
— Вот еще! — вздернула я нос и отвернулась. — Ненавижу аромат лаванды! Некоторые люди еще и суют его под нос, якобы чтобы ты насладился ароматом. Лично я предпочитаю другие запахи. Более мужские, резкие. Менее цветочные, сладкие.
«Например, аромат Филиппа? Он-то тебе нравится?» — ехидно усмехнулось мое подсознание.
Я сцепила зубы и решила не признаваться в правде. Даже самой себе.
Свист камня прозвучал в воздухе. Александр все-таки кинул камень. С окна посыпалась пара-тройка пузырьков, но я не стала даже заглядывать туда. Мне было все равно, ждала, когда мужчины заберутся в дом и захватят меня следом, утягивая за собой.
— Все чисто, охраны нет, пойдем, Алекс!
Филипп уже умудрился сгонять на импровизированную вылазку, чтобы удостовериться, не схватят ли нас прямо сейчас. За это рвение я дико уважала собственного мужа. Он был кремень. Скала. Александр неуверенно мялся рядом со мной, охраняя меня. И ежеминутно оглядывался.
Филипп первый вспрыгнул на подоконник, как легконогий зверь. И скользнул в комнату лекаря. Там было темно и тихо. Поначалу. Потом раздался характерный звон стекла и сдавленные мужские ругательства. Я задавила улыбку. Александр нахмурился. Но за разбитым окном затанцевал огонек свечи, зажженный Филиппом.
— Поднимай Элион и ставь ее на подоконник! Я приму ее!
Я чувствовала себя особо ценным грузом, когда двое мужчин передавали меня из рук в руки. Мне даже спрыгивать не пришлось, хотя Филипп и приберегал руку. Он обнял меня, и я оказалась на ногах, в комнате, где еле слышно пахло фиалкой, лавандой, полынью и еще какими-то травами. Я сморщила нос и чихнула. Александр с грацией быка тоже приземлился рядом со мной, спрыгнув с подоконника, и деловито огляделся.
— Ну, командуй, сестра! Что нам искать? О, масло заморское… — он потянулся загребущими руками к какому-то красивому пузырьку, и Филипп ударил его по рукам.
— Положи на место, идиот! — прошипел Филипп. — Мы здесь не за этим! Еще не хватало ворьем тут заделаться. Потом придет маг от дознавателей, и знаешь, что нам устроит? Чашку ищи!
Чашку пришлось искать мне. Ни один из мужчин не понял, какого цвета она была, что за цветочки на ней были нарисованы. Даже Филипп, в чьем доме находился этот сервиз. Я методично перерывала комнату, в которой стояли друг на друге разные старинные фолианты, разложенные по углам. Александр и Филипп звенели флакончиками, но чашки не было.
— Нашел! — радостно закричал Александр и бросился к низкому столику возле двери.
Он схватил чашку, которая светила белым боком среди прозрачных стеклянных пузырьков, и поднял ее вверх. Но поскользнулся и, чтобы не упасть, схватился за край столика. Чашка вывалилась из его задрожавших рук и разбилась на части.
— Нет! — вскрикнула я, бросаясь к нему.