Мое сердце дрогнуло, сбилось с ритма. Я не могла поверить, неужели я, именно я, попаданка, нравлюсь Филиппу больше, чем настоящая Элион! Но стоило покопаться в воспоминаниях, как я могла это понять. Видимо, он повелся на красивую мордашку этой барышни и ее милое кокетство в обществе: взмахи веером на балу да стрельбу глазками из-под опущенных ресниц. В реальности же светлый образ развеялся. Филиппу было попросту не о чем говорить с Элион: она не то раздраженно, не то капризно вздыхала, стоило заговорить с ней о чем-то серьезнее погоды. Но даже если Филипп женился на пустышке, как я могла сказать ему правду? Ведь когда-то он влюбился в Элион.
Я опустила взгляд. Было тяжело врать Филиппу в глаза.
— Да, ты прав, — тихо проговорила я, от собственной лжи горчило во рту. — Твоя измена сделала меня другим человеком. Я не смогу вернуться, прости.
— Тогда… я могу остаться! — гордо заявил Филипп.
Он приосанился, окидывая взглядом мои «роскошные» владения. Видно, в его глазах это был великий подвиг.
— Филипп, — я со страдальческим взглядом возвела очи горе. — От перемены мест слагаемых…
— Что-о-о? — Филипп уставился на меня во все глаза.
«Что?! Только не говорите мне, пожалуйста, что средневековые барышни были настолько тупыми! Я не смогу притворяться, что читаю по слогам и считаю на пальцах!» — мысленно взмолилась я.
А вслух буркнула, толкнув Филиппа в плечо:
— Домой шуруй. К Салли своей распрекрасной.
Ох, это была ошибка. Ведь стоило мне брякнуть это, как глаза Филиппа полыхнули горячим опасным огнем.
Что я там думала по поводу великой чуткости и терпения Филиппа? Ошибочка вышла. Оно оказалось у него мелким, как лужа! Филипп двинулся на меня, стискивая кулаки. Казалось, он едва держался, чтобы не опрокинуть меня на эту самую грубо сколоченную скамейку и… Что именно «и», я додумать, к счастью, не успела. Ведь дыша часто, горячо и разъяренно, как бык на красную тряпку, Филипп прорычал:
— Да нет никакой Салли у меня дома! Если хочешь, приезжай и проверь!
— Ага, дурных нет! — нервно хохотнула я. — Лишь бы затащить меня в замок. А потом и в койку.
— Отличная идея! — он воскликнул это с нездоровым энтузиазмом.
Филипп все-таки ринулся на меня. Я ойкнула, отскакивая назад. Едва не споткнулась о скамейку позади себя. Вот только Филипп со звериной скоростью реакции подался вперед, схватив меня за локоть. В глазах, темных, блестящих, опасных, мелькнуло что-то помимо горячей ярости. Может, тревога за меня? Ведь беременным женщинам лучше не падать.
«Хватит думать всякую чушь! — одернула я себя. — Филиппу плевать на ребенка, он никогда его не хотел!»
И тут же встрепенулся голосок совести. Самой стало неловко за свою же жесткость. Ведь вспомнилось, насколько печальными были глаза Филиппа, когда он рассказывал историю о своей сестре. О той самой, которую я видела призраком, бр-р-р!
— Эй, вы тут не деретесь? — раздался голос Александра.
Я вырвалась из рук Филиппа и сбежала под защиту брата.
— Вот! Александр со мной побудет! Раз ты волнуешься! — ликующе объявила я, обнимая Александра одной рукой.
— Н-нужно бы записку отправить Клэр, моей жене, не то решит еще, что это я изменник и у любовницы прохлаждаюсь… — замялся он явно не в восторге.
— Не говори ерунды, братец! У вас с Клэр прекрасные отношения! Ты никогда не поступил бы с ней так подло и низко! — ядовито прошипела я.
И покосилась на Филиппа. Возымели ли мои слова эффект? Да. Только не тот, что я ждала. У Филиппа задрожали уголки губ, будто он с трудом сдержал смешок, а Александр замямлил:
— Ну… на самом деле…
Я с чувством наступила ему на ногу. Он ойкнул и заткнулся.
— Вот и ладненько! Решено! — я расплылась в широкой улыбке, довольно всплеснув руками. — А теперь я пойду, меня… это… дела ждут!
Какие именно, я еще не придумала. Однако поспешила скрыться в доме. Ведь на моих щеках все еще горел легкий румянец. От того, как Филипп стремился меня вернуть. Я выглянула в окно: он о чем-то говорил с Александром, явно возмущаясь. На нерадивую женушку, которая не хочет возвращаться домой? Я вздохнула, прижимаясь лбом к холодному стеклу.
— Может, я и хотела бы поехать с тобой, Филипп… — тихо-тихо сорвалось с моих губ. — Но тогда я точно поверю тебе и поддамся. А ты разобьешь мне сердце.
Когда Филипп уехал, я решила и правда заняться делом. Может, если занять руки, и мозг займется чем-то, кроме прокручивания наших разговоров? Ведь в голове все время крутились слова Филиппа, его пристальный взгляд, потемневший не то от злости, не то от желания ко мне, чуткие касания и… И мое безумное сердце ныло, сладенько так, тонко от того, что на меня обращает внимание такой мужчина! Красавчик с таким состоянием — о, о браке с высокородным лордом в Денлане мечтала каждая! А я… я сбежала в старенький особняк с яблоневым садом, повинуясь инстинкту самосохранения. Ведь он орал мне на ухо, что Филипп опасен для меня. Для моего сердца. Поверить, а потом снова застать его с Салли или другой девкой? О нет. Это будет для меня слишком. Я достаточно настрадалась от мужчин на Земле.