— Ну, он оказался слишком уж тихим и скромным, — засмеялась я. — А еще говорил только о динозаврах.
Она запрокинула голову и расхохоталась:
— Это все равно лучше, чем мой бывший. Он говорил только о себе. В его защиту скажу: он был своим самым большим фанатом.
Мы снова рассмеялись.
Я вдруг поняла, что за последние годы все мое время уходило на учебу и преодоление новых этапов. У меня не было ни обедов с подругами, ни посиделок.
А сейчас было по-настоящему весело. Просто разговаривать и смеяться, не думая о экзаменах и дедлайнах.
— Спасибо, что показала мне центр. Я боялась ехать в Роузвуд-Ривер, но все оказалось довольно неплохо, — призналась я.
— Потому что ты увидела Кларка Чедвика в обтягивающих трусах? — она закрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться.
— Нет. Это был худший момент дня, — соврала я. Хотя прошло уже время после разрыва со Спенсером. Это не значило, что Кларк мне нравился: он дико раздражал. Но выглядел он хорошо, и уж точно это было не худшее, что случилось за день. — Я просто обживаюсь. Встречаю местных, нашла первую подругу в Роузвуд-Ривер.
— Согласна на все сто, — улыбнулась она. — Слушай, а ты играешь в пиклбол?
— Обожаю. У нас в магистратуре была лига, я играла постоянно.
— Отлично. Тогда в эту неделю идем со мной в Rosewood River Country Club. Там есть вечер свободной игры, без всяких условий. Хочешь — играешь, хочешь — нет.
— Звучит классно.
— Ты с этим своим подопечным занимаешься один раз в день? — спросила она, потянувшись к стакану с чаем со льдом.
— Первые пару недель — да. Пока ждем, когда колено немного заживет. Но скоро перейдем на две тренировки в день.
В голове тут же всплыло, как Кларк, весь в поту, без рубашки, танцевал под музыку и пел во все горло. Я поймала себя на улыбке.
Он, возможно, был самым обаятельным и забавным мужчиной из всех, кого я встречала. Пусть и совершенно не в моём вкусе.
— У тебя работа куда веселее, чем у меня. Я в цветочном магазине голых красавцев не вижу, — хихикнула она.
— Поверь, самодовольные спортсмены — последние, кого стоит видеть в белье. Они и так знают, что выглядят классно. А вот ты целый день даришь людям улыбки, вручая букеты. Это звучит как мечта.
— Я и правда это люблю. Хотя изначально я хотела быть дизайнером интерьеров. Мне это всегда нравилось. Я даже училась на гранте, — сказала Эмилия.
— И что случилось?
— Бабушка заболела, а магазин был ее. Родители считали, что дизайн интерьеров — несерьезная профессия, — закатила она глаза. — Вот и убедили меня взять Vintage Rose. Хорошо хоть, что я все равно могу там творить.
Я возмутилась за нее. Ей должны были позволить идти за своей мечтой.
— Но ты должна была делать то, чего хочешь сама. У тебя есть братья или сестры?
— У меня есть старший брат, Джейкоби, но он живет в Нью-Йорке.
— А его не хотели нагрузить виной за цветочный магазин? — спросила я в шутливом тоне, хотя сама тема казалась мне совсем не смешной.
Она рассмеялась:
— Джейкоби — юрист в Нью-Йорке. Недавно стал партнером в крупной фирме. Он в семье звезда. А я — «мечтательница», как говорит отец.
— Знаешь, наверное, поэтому я так много читаю. У меня никогда нет времени мечтать, так что я бы восприняла это как комплимент. Мне нужно мечтать больше.
Она пожала плечами: