Что с Егором сегодня? Он украл папину тачку, увез меня, а теперь зовет чаевничать. А мог просто...
А что он мог? Я же игнорирую его и сбегаю от разговоров, потому что все-таки перекладываю ответственность на других. Мать уже решила, что я выйду за Юру, она же решила, что Егор не примет меня и испугается. Так... разве он боится сейчас? Совсем непохоже. Боюсь здесь только я, и при этом непонятно чего.
А парень уже нетерпеливо тряхнул ладонью.
— Не заставляй меня перекидывать через плечо и тащить через весь двор, люди вокруг не то подумают.
Я вылезла из машины, не решившись принять его руку. Но из-за того, что Егор не отошел, я уперлась лопатками в бок крыши машины. Кашлянула в кулачок, и только тогда он двинулся с места, сразу же засовывая руки в карманы и странно на меня смотря.
Сейчас еще явственнее ощущалось, что он нехило нервничает. Скрывал это показушным равнодушием, но взгляд пугливый и постоянно бегал то по мне, то по местности вокруг, ни на чем не задерживаясь. Временами зависал на моем лице, становился очень серьезным, но снова возвращался в свою хаотичную траекторию. Он был немного взъерошен, дерган и, не знай я его, решила бы, что Егор под чем-то.
Поэтому в замешательстве я последовала за ним. Шла и постепенно вспоминала этот подъезд и этот лифт. Здесь мы с ним страстно... впрочем, неважно.
Все теперь в прошлом, наверное. Хотя так хочется снова стать этой влюбленной девочкой без груза на душе.
Зачем-то пытаюсь себя отвлечь, пока стою в лифте. Перебираю в голове людей, думая, у кого можно выпытать, что нового произошло в универе, пока меня не было. Думаю, чья-то Санта-барбара меня сейчас бы знатно успокоила. Мне больше нравилось обсуждать чужие проблемы, а не свои. Со стороны ведь всегда легче что-то решить.
Мы остановились перед дверью, и я затаила дыхание, смотря на каменную спину Егора. На его крепкие, но такие напряженные сейчас плечи. Зачем он ведет меня к себе? Он мог выпытать все и в машине. Я не так хорошо храню свои секреты, как могло показаться. Поэтому и пряталась, потому что так проще.
Дверь открылась с характерным щелчком, и я снова оказалась у него дома. Почему-то на губах появилась кривая улыбка. Я вспомнила, как мечтала просто сидеть с ним в обнимку на кухне и пить чай. А потом в голову сразу же влезла картинка с моей сестрой здесь, в пороге.
Черт, глупые мысли.
Его стоял позади меня, будто следил, чтобы я не сбежала из его квартиры. Даже закрыл ее на всякий случай, не спуская с меня внимательных глаз.
— Чай, кофе? А тебе вообще сейчас можно кофе?
Я прищурилась.
— Можно. Так зачем я здесь?
— Давай мы поговорим на кухне. Не хочу обутыми в коридоре.
И, словно пытаясь куда-то деть свою неловкость, он спешно разулся и принялся громыхать посудой на кухне. Зашипел чайник. Мне ничего не оставалось, кроме как разуться следом за ним. Я уже пришла, пути обратно нет, хотя не помешало бы хлебнуть чего-то для храбрости. Ах да, теперь же нельзя.
Он заварил чай, насыпал мне сахар, потому что знает, что я люблю послаще. Поставил печеньки, конфеты. Будто мы всегда так сидели.
Я отпила. Он отпил. И мы неловко зависли. Похоже, никто не знал, как начать.
— Ладно, что тянуть, — громко поставил кружку и размял шею. — Я выцепил Юру и... я в курсе, да. Я был жутко зол, поэтому и забрал тебя сюда, чтобы хотя бы сейчас ты прекратила прятаться за подруг и увиливать. Да, бля, меня до сих пор трясет от мысли, что ты все это собиралась скрыть! Ты же правда...
Я кивнула. Не особо уверенно, потому что поняла, что нарушила условие мамы. И что теперь будет я даже думать не хочу. И я боялась не гнева отца, скандала, а... будущего. От мысли об этом хочется плакать от бессилия, но я сама виновата.
— Я виновата... — мой голос дрогнул. — Прости меня...
— Просто. Почему?! Какого хрена, Олесь? — в нем сквозила обида и боль. — Я такой хреновый, что не достоин знать о том, что ты забеременела? Это и моя ответственность.
— Но мы не можем быть вместе! Ты с Евой, а я обязана выйти замуж за Баринова! Я не хотела все путать!
— Поэтому я должен лишиться собственного ребенка? — произнес глухо, с укоризненной смотря на меня. — Поэтому его должен воспитывать левый человек? Ты думала, что я настолько безответственный? Ты же давно знаешь меня, почему?
— Прости, просто эти свадьбы. Я испугалась... — я заплакала. Слезы потекли по щекам, оставляя горячие дорожки. Это само по себе как-то получилось, но я и правда дура.
Злость во взгляде Егора пропала напрочь при виде моего заплаканного лица. А мне хотелось спрятаться от этого, чтобы он не видел меня такую... некрасивую сейчас.
— Эй. Ты чего? — неуклюже подсел поближе, теряясь от моих слез. Прижал к себе, и я вдохнула его запах полной грудной клеткой. — Бля. Ну тебя, солнц. Просто не надо было решать, что я думаю только членом. Я, может...
И застыл. Сглотнул ком в горле и добавил: