А может, Марк прав?
После схватки с Германом, со свекровью я же должна справиться. Тем более, теперь я не одна.
Глава 24
Только возле двери понимаю, что моя сумка осталась где-то в злосчастных коридорах. Вместе с ключами и… телефоном. Поэтому приходится нажать на дверной звонок, понимая, что изначальный план “прошмыгнуть по-тихому” провалился с треском. Кручу пальцы, переступаю с ноги на ноги, стараясь не обращать на холод, проникающий в тело, через босые стопы — единственную туфлю я сбросила еще в машине.
Спустя несколько минут раздаются тяжелые шаги, после чего улавливаю скрежет ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Задерживаю дыхание.
Ручка медленно опускается, дверь аккуратно открывается. В щелку высовывается сначала нос Ольги Борисовны, а только потом заспанное лицо женщины. Она мутным взглядом осматривает сначала меня, после чего бросает взгляд мне через плечо, где, словно охранники, стоят Инга с Марком.
— Алена? — свекровь возвращает ко мне прищуренный взгляд. — Что здесь происходит? — в глазах женщины мелькает недовольство.
Стискиваю зубы.
Воспоминания о том, как Ольга Борисовна и ее сынок замахиваются на меня, накладываются друг на друга, заставляют ярость вспыхнуть в груди, а кожу пылать.
Резко хвастаюсь за дверную ручку, дергаю ее на себя. Ольга Борисовна взвизгивает, но зато дверь распахивается.
Не жду, пока свекровь придет в себя, залетаю в квартиру и несусь сразу в спальню.
Нужно собрать вещи, забрать Алесю и валить отсюда. Мало ли, когда явится мой муженек.
— Алена, стой! Куда ты? — кричит Ольга Борисовна мне в спину, после чего раздаются быстрые шаги. Понятия не имею чьи именно, но оборачиваться, чтобы посмотреть, не собираюсь. — Алена, я к кому обращаюсь!
Залетаю в спальню. Пересекаю комнату, у кровати падаю на колени и вытаскиваю из-под нее сумку.
Кровь бурлит в венах, когда подползаю к прикроватной тумбочке, достаю оттуда важные документы. Воспоминания, как муж издевался надо мной, стоят перед глазами: вижу его ледяные глаза, чувствую перекатывающийся под кожей страх, ощущаю грубые прикосновения.
Ты стала плохой девочкой, моя дорогая женушка. Очень плохой.
Знаешь, что делают с плохими девочками?
Их наказывают…
Мотаю головой в попытке избавиться от голоса Германа, который преследует меня.
Иду к шкафу. Открываю дверцы. Стопка за стопкой дрожащими вынимаю свои вещи. Перекладываю их в чемодан.
Сердце стучит в груди. В голове шумит. Дыхание то и дело прерывается.
— Алена, ты что творишь! — голос свекрови звучит слишком близко. Вздрагиваю. Но не останавливаюсь. — Да, пропустите же меня, — визжит.
Не успеваю бросить взгляд в сторону, как чувствую прикосновение к плечу. Подпрыгиваю на месте. Оборачиваюсь.
Шумно выдыхаю, потому что вижу Ингу. Свекрови же даже в комнате нет, ей не позволяет войти Марк, который загородил собой проход. Но стоит Ольге Борисовне увидеть, что я взглянула на нее, как лицо женщины ожесточается.
— Дай мне пройти. Я сейчас в полицию позвоню! — рявкает она, строго глядя на Марка.
Мужчина хмыкает.
— И что же вы им скажете, Ольга Борисовна? Насколько я помню, вы — не хозяйка квартиры, — издевка звучит в голосе мужчины. — А меня как раз хозяйка впустила, — Марк хмыкает.
— Нужна помощь? — спокойно произносит Инга, переключая мое внимание на себя.
На мгновение прикрываю глаза, сосредотачиваясь не на криках свекрови, а на том, что действительно важно.
— Можешь проверить как Алеся, и собрать ее вещи? — голос дрожит, я тоже.