Я даже метнуться в сторону не успеваю, как он толкает меня назад.
Хватаю ртом воздух.
Лечу и… врезаюсь бедрами во что-то острое.
Боль проносится по телу, но она уходит на задний план, когда Герман в один широкий шаг сокращает между нами расстояние. Нависает надо мной, выдыхает, обдавая зловонным алкогольным дыханием.
— Не хочешь, значит, по-хорошему? — с силой сжимает мою грудь.
Жду очередную волну боли, но не чувствую ее. Паника заполняет мой мозг, воспламеняя тело.
Я не позволю ему надругаться над собой!
— Помогите! Помогите! Прошу! — кричу, что есть мочи, толкаю мужа в грудь изо всей силы, хоть ее осталось немного.
Но, видимо, адреналин подпитывает меня.
Мечусь, не прекращая кричать:
— Пусти меня! — слезы застилают взор. У меня даже не получается оттолкнуть Германа, как я смогу противостоять ему? — Помогите мне! Помогите!
— Да, заткнись ты уже! — рявкает муж.
Резкое жжение пронзает пострадавшую ранее щеку. Застываю. Не сразу соображаю, что произошло.
Мозг не хочет работать. Он отключается. Совсем.
Жар распространяется по лицу. В груди печет. Глаза режет.
«Герман меня ударил», — мелькает на краю сознания. — «Дал… пощечину?»
Господи… За что? За что мне все это?
— Твое сопротивление, конечно, заводит, — муж ныряет рукой под мою юбку, рвет колготки. — Но у всего есть предел.
Страх ледяной волной проносится по телу.
Хочу снова попытаться оттолкнуть мужа, но он перехватывает мои запястья, поднимает руки вверх, наваливается на меня.
Герман вдавливает меня в твердую поверхность, фиксирует руки за головой.
Не могу вздохнуть…
Не могу пошевелиться…
Не могу сдаться!
Замахиваюсь головой, ударяю Герману прямо в нос.
Он взвизгивает, шипит.
— Тварь, — даже через размытый взор вижу ярость, мелькнувшую в глазах мужа.
Зловещая ухмылка растягивается на его губах. Он всего мгновение смотрит на меня, а в следующее — словно замедленной съемке, наблюдаю за тем, как его лицо приближается к моему.
Приближается…
Приближается…