— Думаете, неверно? Верно, верно! — частила она.
Алексей, оглянувшись, увидел ее красное от ярости лицо с растрепавшимися рыжими волосами. И, стиснув зубы, вошел в свою комнату.
— Что случилось? — спросила Александра, тревожно следя за ним.
Он подошел к ней. Она удивленно смотрела на него.
— Сейчас я слышал про тебя гадость… Я не верю этому, — передохнул он и рассказал слышанное от Цветковой.
Александра отстранила его.
— Если бы это и было, это вовсе не гадость… Если я любила, — сухо сказала она. — Тебе что надо? Любила ли я кого-нибудь до тебя?.. Да?.. Любила… И, я думаю, тебе до этого нет дела.
— Да, конечно, — глухо сказал Алексей.
«Она любила…» — И, вспоминая Нинку, подумал: «Я тоже могу полюбить другую».
В депо бригада Алексея нашла на паровозе спящего Никодима Малышева. Егоршин растормошил его.
— Нигде, нигде мне нет покоя! — заговорил пьяно Малышев. — Я ли не служу? У меня все в исправности…
— Иди, выспись дома, — посоветовал ему Верюжский.
— Что ты думаешь? Жена не протурит пьяного? Нигде мне нет покоя… — бормотал Малышев.
— Поедем с нами, — предложил Егоршин.
— Ребята, возьмите меня! — вдруг заплакал великан Малышев, и крупные обидчивые слезы полились по щекам, смачивая рыжую запущенную бороду. — Я ли не служу Цветкову верой и правдой? А он за человека меня не считает! В будке погреться не даст, все на тендер гонит.
— Вот Егоршин будет помощником, и тебя кочегаром возьмем, — сказал Алексей.
— Алеша! Думаешь, я не понимаю? Кто меня учил? Никто! Только над рыжей бородой смеются. «Никодим идет, Никодим идет!» — вскричал он. — «Ха-ха-ха. Большой Малышев!» Дураки…
— Ты, наверно, паровоз лучше Цветкова знаешь, а он тебя ни во что считает, — пошутил Верюжский.
— Я? — беспокойно крикнул Малышев. — Я, брат, пробки не сожгу. Будь я помощником, я бы паровоз любил. А тут трепачи жгут котлы, пробки плавят…
— Это кто же пробки сжег? — спросил Егоршин.
— Кто пробки сжег?.. — уклончиво ответил Малышев. — Это, брат, если вы догадливы, то смекните. Вот загадка вам! — засмеялся он.
Алексей открыл топку и, низко нагнувшись, посмотрел на свод топки.
— Нет не найдешь! — захохотал Малышев, довольный, что он знает то, чего не знает бригада. — Чистая работа! Хе-хе-хе!..
— Ты шутишь, Малышев? — серьезно спросил Алексей. Он понимал, что кочегар намекает на что-то не зря, но терялся в догадках.
Егоршин заметил беспокойство Алексея и решил выпытать тайну от Никодима.
— Говорят, когда ты ездил с Жигаевым, он тебя оставил на полчаса на паровозе, а ты пробки и расплавил? — простовато спросил он.
— Врешь! — воскликнул в негодовании Малышев. — Кто тебе сказал?
— Цветков, — нарочно назвал Егоршин.
Он попал в точку.
Малышев вскочил с места, подбежал к топке и, раскрыв ее, быстро заговорил: