Между домами прорывали глубокие белые коридоры.
Гуторович, торопясь, пробегал по коридорам из снега, ища выхода к депо. Он проспал и досадовал на себя за опоздание на работу. Никто не упрекнул бы его за это, все знали, что последние две недели он не выходил из депо по восемнадцать-двадцать часов под ряд.
Одна из канав для среднего ремонта пустовала. Гуторович уговорился с Рудным произвести на этой канаве сегодня вечером подъемку и разбор паровоза силами курсантов.
В конторке Гуторовича дожидался Гарпинченко.
— Тихон Петрович, могу вас обрадовать, — встретил Гуторовича Гарпинченко, — домкраты Беккера к вашим услугам.
— Это хорошо! Спасибо! — пожал протянутую руку Гуторович и заторопился в мастерские.
— Может быть, еще что-нибудь надо? Сверхнеобходимое? — спросил Гарпинченко. — Быстрое исполнение заказа — моя система.
— Я же дал вам список! — удивился Гуторович. — И все, что там написано, надо как можно скорее.
— Все будет, Тихон Петрович!
Гуторович мельком взглянул на Гарпинченко. Он не любил, когда его называли «Тихон Петрович», просто «Гуторович» ему более нравилось.
— Товарищ Гарпинченко, мне некогда! Вы должны представить запасные части по моему списку во что бы то ни стало. Никаких оправданий! Если мы не оздоровим паровозов, знаете, что́ срывается?
— Пятилетка, — улыбнулся Гарпинченко.
— Конечно! — волнуясь, ответил молодой инженер.
Сияющий, розовый Гарпинченко встал с места и, прощаясь с Гуторовичем, долго держал его руку в своей, тряся и пожимая.
— Все будет! Не беспокойтесь! Я послал в главные мастерские и дирекцию лучшего своего агента, он все раздобудет. Генриха Яковлевича, может быть, знаете? Исполнительность и аккуратность! Ауф видерзейн!
Гуторовича покоробило от любезной навязчивости Гарпинченко.
— До свидания, — не скрывая неприязни, процедил он сквозь зубы.
Гарпинченко вежливо склонил голову и приподнял низенькую, в мелких завитушках, каракулевую шапочку.
Гуторович бегом бросился к канаве, где собирался второй паровоз за эти дни штурма. На соседнем работала комсомольская ударная бригада. Ребята начали работать над паровозом на три дня позже. Им дан был срок выпустить машину в две недели. Комсомольцы выдвинули встречный план — выпустить в двенадцать дней. Выгадывать два дня у каждого паровоза — это значит ко дню МЮДа выпустить из ремонта сверх плана одну машину — подарок транспорту от комсомольцев. Они за четыре месяца хотели нагнать шестнадцать дней.
Кенсоринов организовал из ребят ФЗС бригаду в помощь деповским комсомольцам. Для учащихся ФЗС это была уже не только учеба, а непосредственная, живая связь с производством, она накладывала ответственность. В свободное от школы время школьники окружали комсомольцев, помогая им всюду по своим силам.
Гуторович застал около третьего паровоза целый отряд учащихся. В школе был выходной день. Мишка работал по арматуре. Школьники по его указанию чистили отдельные части. Это была несложная, но кропотливая работа, она отнимала много времени. Сам Мишка притирал клапаны инжектора.
— Стариков обгоняем! — встретил Гуторовича Мишка. — Начали сборку на три дня позже, а выпускаем позже только на день. Завтра к вечеру готов будет.
На дальних канавах раздался гудок. Второй, третий. Гуторович расслышал в промежутках громкую ругань.
— Тревога! — тихо сказал Мишка. Лицо его стало неподвижным, глаза напряженно застыли.
Он бросил работу и спрыгнул с паровоза. Гуторович, прыгая через канаву, пронесся на место происшествия. За ним бежали, спотыкаясь, падая, скверно ругаясь, люди.
В окне будки Гуторович увидел красное от негодования, широкое лицо машиниста Шершавина.
— Что случилось? — что есть силы крикнул ему инженер.
— Машину испортили!.. — бешено рявкнул в ответ Шершавин.
Гуторович прыгнул в будку.
Паровоз окружили рабочие. В шуме и гаме ничего нельзя было разобрать. Догадывались, спорили, кричали.