По дороге они встретили Вахонена вместе с Екимовым. Екимов жаловался секретарю на Веньку. Секретарь обещал пристроить на работу подростка. Жуков просил Екимова присутствовать на суде. Тот не знал, что дело назначено к разбору на сегодня. Но согласился охотно. Вахонен также направился вместе со всеми. Ему хотелось увидеть Веньку и поговорить с ним. Разыскивавший бригаду милиционер, завидев их около депо, сообщил, чтобы они торопились: суд сейчас совещается, и потом первым будет рассматриваться их дело. Вахонен рассказал дорогой о намеченной работе курсов.
— Сегодня первый день таких занятий. Обязательно приходите, — строго наказал секретарь.
— Но мы сегодня едем с поездом.
— Хорошо. Только в следующий раз не подкачайте! И, знаете, сегодня сообщили из главных мастерских: к нам возвращаются два наших паровоза, выпущенных из большого ремонта до срока.
В зале судебного заседания народу было немного. Венька с Евстольей сидели на передней скамейке. Около них на стулике примостился Герман Тарасович. Любезно склонив голову, он что-то шептал Веньке. Евстолья, соглашаясь, молча кивала головой.
— Позорите вы меня! — подошел к ним Екимов.
— Сто раз тебе говорила: закон порядку требует, — отрезала Евстолья и отвернулась.
Екимов покорно сел рядом. Герман Тарасович отодвинулся, давая место.
Вахонен обошел скамейки и сел рядом с Венькой. Жуков, Юртанен и Егоршин остались стоять у дверей.
Дверь соседней комнаты открылась, и гуськом потянулись председатель суда и двое нарзаседателей.
— Именем Российской социалистической федеративной советской республики… — начал судья читать приговор.
Одного парня присудили к четырем годам лишения свободы за убийство на гулянии, в драке. Парня взяли под стражу. Парень выглядел кротким и тихим. Вахонену казалось непонятным, каким образом этот стеснительный, неповоротливый парень убил другого, нанеся одиннадцать колотых ножевых ран, как это сообщалось в приговоре.
Парня повели под конвоем. Женщина у дверей со слезами бросилась к нему на шею.
Милиционеры оттеснили ее.
Парень молчал. Не оглядываясь на мать, он раскрыл двери и первый вышел на улицу.
— Видел? — тихо спросил Веньку Вахонен.
Тот отвернулся и исподлобья взглянул на него.
— А ты кто такой? — нахмурился Венька.
— Видел, до чего бескультурье доводит?
— Тебе какое дело?
— Жалко все-таки, — сокрушенно сказал Вахонен. — Ты вот, говорят, тоже у Нардома резнул ножом мальчишку.
— Кто тебе сказал? — повернулся Венька.
На него, должно быть, сильно повлияла сцена с парнем, лицо Веньки посерело от испуга.
Судья разбирал бумаги. Секретарь подал ему папку.
— Гражданское дело по иску Вениамина Екимова к паровозной бригаде: Жукову, Юртанену и Егоршину. Истец и ответчики есть? — спросил судья.
— Есть! — в один голос ответила у двери бригада.
На допросе Венька рассказал, «как было дело». По его словам выходило, что бригада была «выпивши», на повороте ехала с большой скоростью, свистков не подавала, а сам Венька с горы не ехал, а остановился на пути перевязать лыжу, нагнулся и не слышал приближения паровоза. Требовал он «алименты» в сумме семидесяти пяти рублей в месяц, так как утерял работоспособность.
На вопросы судьи Венька отвечал, не запинаясь ни на одном слове, как заученное.
Герман Тарасович, довольный, записывал что-то в блокнот. Он готовился к выступлению после опроса ответчиков. Евстолья, не глядя на мужа, сидевшего рядом с ней, кивала головой в подтверждение слов сына.
На место Венька сел вспотевшим. Видимо, он все-таки волновался.