Ответчики отрицали показанье истца. Председатель, пожилой мужчина с сухим, желтым лицом, бесстрастно слушал.
— Его, чорта, перерезать бы надо! — сказал Егоршин судье.
— К порядку! — сурово осадил тот.
— Именно к порядку! — согласился кочегар. — Мы его спасли, да с нас же и деньги подай?
— Прекратить бы! — вмешался Екимов. — Стыд один! Ваше дело разобрать, раз в суд подали, только нехорошо.
— Не мешайте, гражданин! — остановил его судья.
Герман Тарасович говорил недолго. Он доказывал бесспорность вины бригады и необходимость возместить убытки истцу. Говорил он вежливо, склонив плешивую голову набок и теребя пальцами свою бородку клинушком.
Когда члены суда ушли на совещание, Вахонен обратился к Веньке.
— Поди, на гостинцы деньги надо? — приставал он.
Венька ответил ему шопотом:
— Мать костюм заведет, пальто…
— Вон как! — покачал головой Вахонен.
— Перестаньте, гражданин, смущать малолетка, — сердито крикнула Евстолья.
Екимов сказал о чем-то ей. Она оглядела Вахонена и зло ответила:
— Я почем знала, кто он такой?
— Так вот, — бросил Веньке секретарь, собираясь уходить. — Парень ты хороший, в силе. Иди-ка в депо, в ученики слесаря. Через год подручным будешь. А там, может быть, и машинистом поедешь. Не доведут до добра такие твои дела.
— А ты кто такой есть? — хмуро спросил Венька Вахонена. — Вижу, облик знакомый, на собраниях будто видал, да не призна́ю никак.
— А это ничего, вспомнишь. Я вот сегодня поеду на расчистку путей. Не поедешь ли со мной? Весело будет. И мать с собой захвати. Я тебя старшим сделаю. Ты, поди, мастер снег откидывать?
— Еще бы! Не велика мудрость, — отважно отмахнулся Венька.
Екимов вслушивался в беседу Вахонена с сыном. Его удивляло, что секретарь говорит с Венькой, как с товарищем, взрослым человеком. Сам он ни разу еще не беседовал так с сыном. Евстолья недружелюбно следила за секретарем.
— Чем-то все кончится, — ухмыляясь, подошел к ним Егоршин.
— Венька поедет сейчас со мной на снегоочистителе, — ответил Вахонен за Веньку. — Он у меня бригадиром будет. Со всего поселку народу соберем. Вот, тетка, ежели не расчистим путей, поезда станут, — обратился затем секретарь к Евстолье. — А станут поезда — и железнодорожникам делать нечего. Что посоветуешь делать?
— От других не отстану, — отрезала Евстолья. — Что я, рыжая?
— Встать! Суд идет.
Председатель начал читать вступление к решению суда. Венька наклонился к Вахонену.
— А вдруг назначат алименты? Тогда поступить в депо нельзя? А?
— Не знаю. Слушай.
— Разобрав дело по иску гражданина Вениамина Екимова к ответчикам… суд в составе… вынес решение… — передохнул председатель: — в иске отказать.
К полдню выпал опять снег. Потеплело. С моря дул мягкий ветер. Тучи рассеялись, и над Хибинами выплыло весеннее, яркое солнце. Кругом было бело. Толстыми, рыхлыми пластами снег осел на лапах сосен, повис под крышами, завалил дороги.
На крыше депо рабочие отрезали лопатами огромные пряники снега и сбрасывали вниз. У стен возникали горы, закрывающие окна здания.