— Да. Жизнь, знаешь ли, порой делает неожиданные повороты. Один день ты здесь, на следующий — уже на другом конце страны. — Он сделал паузу, изучая моё лицо. — Лучше не цепляться за то, что уже ушло. Это… нездоровая привязанность.
Его слова, сказанные мягким, почти родительским тоном, обожгли сильнее любого оскорбления. Он давил на самую больную точку, притворяясь, что заботится.
Инстинкт кричал бежать. Но что-то более сильное, более тёмное, заставило меня поднять на него взгляд.
— Спасибо за информацию, мистер...?
Он хмыкнул, и в этом коротком звуке было что-то... щемяще знакомое. Как эхо из тёмной комнаты детства.
— Зови меня теперь Коул.
Теперь. Странное слово. Я кивнула, не в силах больше выносить его взгляд, и, сдавшись под грузом леденящего дискомфорта, рванула внутрь кампуса.
Холодный воздух коридора не принёс облегчения. Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, когда дверь позади меня распахнулась, и оттуда выбежала Кейт.
— Блин, Джесс, прости!
Она промчалась мимо, даже не взглянув, её лицо было озарено — нет, не радостью. Ликованием.
Он стоял всё там же, у своего внедорожника, и, увидев её, распахнул объятия. «Друг семьи», да?
Тогда какого чёрта он обнимает её так, будто собирается прямо здесь её взять? Его руки сомкнулись на её спине, властно, почти грубо, прижимая её к себе. И он наклонился, и его губы коснулись её шеи — не нежного поцелуя, а медленного, собственнического прикосновения, от которого она зажмурилась, но не отстранилась. На её лице застыло выражение не страха, а какого-то пьяного, почти религиозного подчинения.
У меня отвисла челюсть. Воздух перестал поступать в лёгкие. Я стояла как истукан за стеклянной дверью, наблюдая за этой немой, отвратительной пантомимой.
А потом они просто… испарились. Коул открыл ей дверь, она скользнула внутрь, он сел за руль, и чёрный внедорожник бесшумно выкатился с парковки, растворившись в потоке машин посреди бела дня.
Так вот почему.
Вот почему она так спокойно отреагировала на то, что Кертис просто взял и исчез. У нее есть он.
А у меня... у меня осталась только физическая память. Тошнота, подкатившая к горлу при виде того, как его пальцы впились в нее. Холодный пот, выступивший вдоль позвоночника, когда он наклонился к ней. Мой живот сжался судорогой — не от ревности, а от инстинктивного отторжения, слишком глубокого, чтобы его объяснить.
Моё тело понимало то, чего не понимал разум. Оно кричало тревогой, когда мой мозг всё ещё цеплялся за рациональность.
Я оттолкнулась от стены. Кертис исчез. Кейт — в машине с тем, от кого меня трясёт. И я стою здесь одна, с этим древним, животным страхом, который начал шевелиться где-то в самых тёмных уголках памяти, и с одной единственной мыслью:
Найти его. Найти Кертиса.
ГЛАВА 30. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ
Кейт
«Когда все двери кроме одной заперты, даже ловушка кажется спасением. Особенно если в ней говорят те слова, которые ты ждал всю жизнь.»
— Марк М.
Груз пухового одеяла приятно прижал меня к матрацу. Я разлепила глаза. Комната была погружена во мрак, сквозь щели в ставнях пробивались острые лезвия закатного света. Проведя взглядом по контурам высокой мебели, чужого зеркала, я поняла — это не моя комната.
Точно. Коул. Он меня забрал.
Как и обещал.
Я села на кровать. Телефон лежал рядом, экран тёмный и немой. Ни звонков, ни сообщений. Мне, впрочем, и не надо. На часах красовалось время — 19:30. Я спала часа три, от силы, но в теле всё ещё пульсировала странная, наэлектризованная сила.
И чувства. Их было слишком много, они спутались в один тугой, горячий клубок под рёбрами.
— Спасибо, что забрал меня… — я уткнулась взглядом в собственные колени, пока Мерсер сосредоточенно вёл машину сквозь вечерний поток.