Золотые жилы: читать начало книги онлайн

– Вот те черт, как зубы-то заговаривает! Не верю ему.

Семен стрельнул в него колючим взглядом, но только шепнул в ответ:

– А я ему верю.

После Терентьева допрашивали в очередной раз Ермолина. Новиков недоумевал, к чему было столько раз пытать Павла, ведь ничего нового он ни за один допрос не поведал и только из раза в раз отвечал, что не признает себя виновным и ни о какой кулацко-казацкой организации в Кизляке не слыхал.

Семену особенно тяжело было присутствовать на этих допросах, потому что Павел всякий раз смотрел как бы сквозь него, словно прижигая его к деревянному стулу взглядом. Казалось, он припоминал ему и его ухаживания за Агафьей, и ее заступничество за него, и то, что со стороны казаков казалось предательством – его работа в ОГПУ.

– Значит, сколько, вы говорите, – допрашивал на этот раз Козловский, – Павел Авдеевич, у вас было наемной силы?

– Не было у меня никакой наемной силы, – отвечал Ермолин. – Батраков нанимали на несколько дней за сезон, в самую страду, и то – одного-двух людей. Остальное время года сами справлялись.

– Смеетесь надо мной, Павел Авдеевич! Двенадцать лошадей содержали, кормили, для чего? Из какой такой надобности? Ради одного-двух батраков? И не было у вас работника, который помогал по хозяйству?

Павел тяжело вздохнул и вдруг с лютой ненавистью посмотрел на пронырливого следователя.

– То было давно. Года два-три тому назад перестали нанимать работника. Сами справлялись.

Он не лгал про работника, но не стал отвечать про батраков. С тех пор, как Тамаре и Агафье перестал помогать Пантелей, жена часто жаловалась ему на то, как ей стало тяжело следить за таким большим хозяйством, – шутка ли дело, было у них десять коров, двенадцать лошадей, восемьдесят овец, кролики, свиньи! Пришлось так или иначе постепенно резать скот и продавать мясо, потому что своей семьей они не справлялись с изнурительным трудом. Руки у Тамары стали большими от работы, натянулись жилами, пальцы покрылись мозолями и буграми.

– А что насчет Гаврилы? – вдруг спросил Козловский.

– Что насчет Гаврилы? – не поняв, переспросил Павел.

– Знаете ли вы, что советская власть не может оправдать применение рабского труда?

– Это что еще значит?

Семен вспыхнул под насупленными бровями, еще до конца не понимая, куда клонит Козловский, но уже предчувствуя, куда потекла нить разговора. Он ощутил, как его ошпарило изнутри чудовищной догадкой.

– А вот мы сейчас все и выясним, – сказал Козловский, вышел из кабинета быстрыми для столь маленьких ножек шагами и уже вскоре явился с Гаврилой вместе. Увидев отца, молодой казак и обрадовался, и смутился: совместный допрос – это было что-то новое, а стало быть, таило в себе неведомые опасности.

– Скажите, Гаврила, сколько вам лет?

– Восемнадцать.

– И как давно вы живете в семье Ермолиных?

– Как понять? – Гаврила даже рассмеялся от несуразности вопроса. – С рождения живу.

– И со скольки лет вы работаете в поле и по хозяйству?

– Да я не помню, с малых лет.

– Вам товарищ Павел Ермолин платил за вашу работу?

– Конечно нет, зачем отцу это?

– Спасибо, вы нам очень помогли, – сказал Козловский, и на мгновение Семену показалось, что тот подмигнул ему.

Тут же Андрей Иванович вскочил с кресла как ужаленный, вышел вон из комнаты и через несколько минут привел совершенно нового для следствия человека, но Новиков узнал его. То был Сашка Иванов, молодой казак семнадцати лет из очень бедной семьи. Мать его рано овдовела, и у нее только и был, что один сын. Он был широким в плечах, приземистым, смутно похожим на Гаврилу фигурой, но бедно одетым, и черты лица его были далеки от черт Гаврилы. Если тот был темно-русым, с серыми глазами, то Сашка был смуглым, с глазами, черными как сажа, со смоляными волосами, нос его был вычерчен на лице с горбинкой, отчего казалось, что он в их краях пришлый.

– Скажите, товарищ Иванов, кем вам приходится Гаврила Ермолин?

Иванов прищурился, и тут же глупая злорадная улыбка натянулась на его лице: он не мог скрыть торжества, просто не умел этого делать, тут же понял Семен, который и сам происходил из бедной семьи, хотя ему и в голову не пришло бы радоваться несчастьям богатых казаков.

– Да ведь это мой брат-близнец, – ухмыльнулся Иванов. – Матушка потеряла его во младенчестве, а Ермолины нашли его и вырастили, потому как у самих не было детей мужского пола. Они решили, что он им будет вроде бесплатной рабочей силы.