Сквозь огненные штормы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но нет худа без добра. Все оказалось наоборот. В дивизионе сделали правильные выводы и решили, что [274] новичкам нужно давать больше практики. Такого же мнения был и командир отряда. Иногда ходил с нами в море и понемногу обучал искусству управлять катером на разных скоростях.

Вскоре прибыл новый командир нашего 2-го дивизиона старший лейтенант А. А. Сутырин, ранее служивший на Балтике. И опять я оскандалился. Новый командир взял меня на выход с собой и поставил за руль. Чтобы не показаться слишком медлительным, я пошел на хорошей скорости и при повороте на новый курс не уменьшил хода, заложил руль больше положенного и оборвал штуртрос. Катер стал неуправляемым. Пока ремонтировались в море, ох и наслушался я упреков от командира катера!

Запомнил я этот случай на всю долгую службу на катерах. Даже под огнем противника, когда дороги самые малые мгновения при выходе с атаки, я уменьшал ход на поворот и сразу же увеличивал его до полного. Точнее, учил механика этому маневру скоростей во время резкого поворота.

Служба шла своим чередом, а я все так же безвылазно сидел на базе, не сходя на берег. Это заметил мой новый начальник - командир звена старший лейтенант П. В. Рубцой (это уже в апреле-мае, когда я был откомандирован на ТКА-42). В одно из воскресений он вызвал меня к себе.

- Почему вы никогда не бываете в городе? Весна на улице, а вы здесь? - начал он меня расспрашивать.

- Там нечего делать! - ответил я ему. Рассмеялся он в ответ, а потом скомандовал:

- Мичман Рогачевский, приказываю уволиться в город!

Мне ничего не оставалось делать, как сказать «Есть!». Но произнес я это нехотя, пожав при этом плечами. Командир не мог не заметить этого. И говорит своему соседу по комнате:

- Лейтенант Орлов, провести мичмана по городу во время увольнения.

Повел меня лейтенант Орлов - большой любитель танцев - по весеннему Севастополю. А в городе в то время действовало семнадцать танцевальных площадок и залов. На следующий день мой командир звена снова вызывает к себе.

- Ну как, понравилось? - спрашивает с улыбкой. [275]

- Не очень…

Подошло воскресенье и старший лейтенант Рубцов опять отдает приказ:

- Уволиться с лейтенантом Орловым…

На третье воскресенье я уже сам пришел к командиру звена за увольнением. А еще через месяц многие девушки знали меня по имени, здоровались, сами приглашали на танцы. Как же - выпускник, готовый жених!

Но где- то там, за горизонтом, уже зарождались штормы. Надвигалась страшная сила -война. В мае до нее оставались недели, а в июне - уже считанные дни. И если утверждают сейчас, что флот готовился к ней, встретил ее организованно, то я, рядовой флота в то время, считаю, что так оно и было на самом деле. Вот что, к примеру, я видел со своего даже не командирского, а мичманского мостика.

Внезапно и незаметно в мае перебазировался третий отряд нашего дивизиона в Новороссийск. Командиром ушел старший лейтенант А. Д. Томашевский. Проводил я с ними и своего наставника по танцам Васю Орлова - на ТКА-172 он возглавил третье звено. Этот отдельный отряд катеров вошел в состав Новороссийской военно-морской базы. Для усиления Керченской ВМБ был также организован отдельный отряд торпедных катеров из пяти боевых единиц. Возглавил морское подразделение капитан-лейтенант В. И. Довгай, в последующем прославленный черноморский катерник. Так усиливались военно-морские базы, отвечающие за оборону районов базирования кораблей флота.

Накануне прошли общефлотские учения. Закончились они 18 июня. Последние корабли вернулись в Севастополь 21 числа. Как пишет вице-адмирал И. И. Азаров в своих воспоминаниях, эти учения, на которых отрабатывалось десантирование, получили высокую оценку заместителя наркома ВМФ адмирала И. С. Исакова. Вот где берет свое начало тот впоследствии знаменитый Григорьевский десант в осажденную Одессу!

«Днем 21 июня начальник разведотдела флота полковник Д. Б. Наичаладзе сообщил нам с Бондаренко, что английское радио открытым текстом передало сообщение: фашистская Германия в ночь на 22 июня готовит нападение на Советский Союз», - так свидетельствует вице-адмирал И. И. Азаров об информации, которую [276] они получили с Бондаренко - начальником политотдела флота.

Тогда же, как известно, нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов направил в Севастополь телеграмму вот такого четкого содержания: «В течение 22 и 23 июня возможно внезапное нападение немцев. Нападение немцев может начаться с провокационных действий. Наша задача не поддаваться ни на какие провокации, могущие вызвать осложнения. Одновременно флотам и флотилиям быть в положении боевой готовности встретить внезапные удары немцев или их союзников. Приказываю: переход на оперативную готовность № 1 тщательно маскировать. Ведение разведки в чужих территориальных водах категорически запрещаю. Никаких других мероприятий без особых распоряжений не проводить. Кузнецов». А в 1 час 3 минуты 22 июня 1941 года поступила другая срочная телеграмма: «Оперативная готовность № 1 немедленно… Кузнецов». Об этих документах я в то время, понятно, не знал.

21 июня точно в 19.00 я заступил дежурить по второму дивизиону. После успешных учений командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский разрешил увольнение на берег. Как всегда, тридцать процентов краснофлотцев убывало в таких случаях в город. Ушли по домам офицеры и сверхсрочники. В бригаде из боевого ядра в 15-минутной готовности в дежурстве находилось звено ТКА. Я провел вечернюю поверку личного состава, принял с увольнения людей, произвел отбой. Сходил на эллинг, проверил несение службы. Затем направился в курилку подымить.

Захожу туда, глядь, а там еще один полуночник - командир отделения, радист из ТКА-52 Ефим Уваров.

- Ты почему не спишь? - удивился я. - Тебе свои обязанности передать или дневальным поставить? С удовольствием подремаю…

- Да вот, еду завтра в отпуск, - отвечает Ефим. - Уже и отпускной в кармане, а не спится. Растревожился что-то. Думаю…

- Что, жалко карантинских девчат оставлять? - пошутил я, имея в виду девчонок, живущих у Карантинной бухты. - Как они переживут-то?

Потолковали мы о сем о том, повеселел вроде Ефим.

- Пойду, наверное, спать, - говорит.

- Иди, иди, сынок, - шутя я ему вдогонку. [277]

- Спокойной ночи…

- Спокойной…