— Спасибо тебе.
— За что?
Ее губы изогнулись в улыбке.
— За мой рождественский подарок.
Его сердце почти остановилось. Он ничего не подарил ей. Неважно, что он не знал о ее существовании до нескольких дней назад, и у него не было времени на покупки.
— Я не…
— Ты подарил. — Она прижалась к нему. — Благодаря тебе я могу понять, кто я на самом деле, когда не пытаюсь быть тем, кем не являюсь. И я могу делать это с тобой. Это лучший рождественский подарок, который я могу себе представить.
Они скользнули в тень. Уже почти время ужина, с минуты на минуту кто-нибудь начнет их искать. На этот раз, однако, он не был уверен, что они пойдут.
Глаза Дельфины сияли в угасающем свете.
— Ты выглядишь счастливым, — сказала она.
— Ты тоже.
Она улыбнулась, и свечение в его груди вспыхнуло. Свет, который сначала зажегся слабым, мерцающим огоньком, вспыхнул, как костер.
— Интересно, с чем это может быть связано.
— Нет, не интересно.
— Нет, — согласилась она, поднимаясь, чтобы снова поцеловать его. — Не интересно.
Глава 31. Дельфина
Запах Хардвика наполнил ее сознание, когда он прижал ее к стене. Дикий, страстный и ее.
Он ахнул ее губами.
— Сделай это снова.
Мой.
Чувство пронеслось по связи пары, острое, жадное и бесстыдное. Хардвик застонал.
— И ты моя. — Его голос послал молнию вниз по ее позвоночнику и заставил жар развернуться между ее ног.
Семья Хартвелл предложила им на ночь гостевой дом. Опал назвала его «тем маленьким домиком у границы участка», но это описание было явно недостоверным. Особенно после того «маленького домика», в котором они с Хардвиком провели свои первые ночи вместе.
Скорее уж, номер для новобрачных.
Небольшой дом был уединенно спрятан, вне поля зрения главного лоджа. Его интерьер был выполнен из массива дерева, с толстыми подушками и бесконечно пригодными для того, чтобы на них падать. Они с Хардвиком даже не стали распаковывать багаж, который Пебблс и Паскаль тайком доставили наверх. Дразнящее желание, нараставшее, почти достигая точки кипения, пока они смеялись, говорили и праздновали с Хартвеллами и новообразованным, уменьшившимся кланом Белгрейв, длилось до тех пор, пока они не закрыли за собой дверь, а затем рассыпалось. Эффектно.
Она знала, что Хардвик не взял с собой много рубашек. Это не остановило ее от того, чтобы сорвать с него его.
Его грудь была горячей под ее пальцами, а сердцебиение — барабанным боем, отзывавшимся в ее собственной груди. Она целовала его ключицу, грудные мышцы, провела жадными пальцами по рельефу пресса и зацепила их за его ремень. Он прорычал что-то, полное смысла, но лишенное слов, его собственные пальцы скользили, когда он пытался стянуть с нее блузку. Она дразнила его, вытягивая ремень из пряжки о-очень медленно, и он выругался глубоко в горле.
— Пожалуйста, — взмолился он, и она отпустила его, отступила на шаг, покорно подняла руки, чтобы он раздел ее.
Он был сдержаннее ее. Он опустился перед ней на колени, приподнимая край ее свитера дюйм за дюймом и осыпая ее обнаженную кожу поцелуями. Каждое прикосновение заставляло каждый другой дюйм ее кожи жаждать прикосновений. К тому времени, как он добрался до ее груди, она уже дрожала.