— И половину, — добавила она, подняв вверх изящный пальчик. — И у меня прогресс. Мне нужно проверить клиентов.
Я сжал губы.
— Рут.
Она поправила очки с черепаховой оправой и взглянула на меня с преувеличенной невинностью.
— И что ты сделаешь? Прикуёшь меня к стулу?
Уголок моего рта дёрнулся.
— Или к кровати.
Шея Рут тут же окрасилась в розовый.
— Это не слишком практично.
— Нет, но зато весело.
Она бросила на меня косой взгляд, исподлобья:
— Я иду.
— Вижу, — вздохнул я. Я подошёл к кухонной стойке и взял её кожаный рюкзак. — Тогда я отвезу тебя.
Она отвела взгляд.
— Ладно, допустим.
— Вот и умница, — пробормотал я, открывая ей входную дверь. — Ты никуда не поедешь за рулём с наложенными швами и под обезболивающими.
— Это ты заставил меня их принять, — напомнила она, проходя мимо. От неё пахло яблочным шампунем и целым коктейлем средств, которыми она укладывала свои кудри. Аромат закружил мне голову — я едва сдержался, чтобы не прижать её к себе и не зарылся лицом в изгиб шеи.
Когда мы вышли, Рут остановилась на пороге и огляделась — налево, направо. Я тоже окинул взглядом спящий двор комплекса с бетонными дорожками между двумя зданиями и густыми деревьями по бокам. Она напряглась и повернулась ко мне с натянутым лицом.
— Что случилось? — спросил я.
Она покачала головой.
— Просто… не вижу, где твоя машина.
Я прищурился с подозрением.
— Уверена?
Она кивнула резко.
— Уверена.
А вот я — нет. Совсем. В Рут были части, которые я ещё не собрал воедино. Они то и дело всплывали у неё на лице — искры скрытого, зажатого, охраняемого. Всё это — часть знакомства, конечно. Но как же мне хотелось, чтобы она доверилась. Я вспомнил, как в пятницу сказал её начальнице: «Тем слаще, когда завоёвываешь». И ведь знал уже тогда. Теперь понимал наверняка. Проблема в том, что я не завоёвывал. Я вытаскивал каждую крупицу — медленно, мучительно, из её бронированных бастионов. Миллиметр за миллиметром.
Я заранее завёл двигатель с ключа и включил кондиционер. Уже восемь утра, а воздух был плотный от жары и влажности, дождь последних двух дней нисколько не охладил улицу. Мы шли к машине, я передал Рут рюкзак после того, как она с трудом втиснулась на пассажирское сиденье, вытянув раненую ногу вперёд. Не хотел говорить вслух, чтобы она не начала всё переосмыслять, но, возможно, прошлой ночью мы слегка перестарались.
Она с облегчением откинулась на спинку сиденья, и я бросил на неё подозрительный взгляд. В ответ она только скосила глаза в сторону.
— Не смотри на меня так.
— Как? Я вообще-то очень рад, что ты жертвуешь собой ради всех одиноких сердец Юджина, Орегон, — буркнул я.