— Обычно идиоты не получают докторскую степень, — усмехнулся я. — Хотя, ладно, парочка таких мне встречалась. Но, уверен, всё не так уж плохо.
Она фыркнула, потёрла переносицу.
— Ещё как плохо. Кстати, езжай в сторону центра. Я живу в Blueridge Apartments.
— А, знаю это место. Рядом с нашей работой, да? — Она кивнула. Я взглянул на неё ещё раз. — Ну?
Рут застонала.
— Ты правда хочешь знать? Серьёзно?
— Мы же женаты, — торжественно заявил я.
Она рассмеялась, покачала кудрями и вздохнула.
— В общем, у меня была магистратура по археологическим наукам — радиоуглеродный анализ, стратегии выживания, седиментология, ну и всё такое.
Она говорила это с таким тоном, будто перечисляла ингредиенты в супе, а не области, на которые у большинства ушли бы годы жизни.
— Но под конец обучения я встретила… — Она снова скривилась.
Я свернул направо, бросив на неё сочувственный взгляд.
— Парня?
Кивнув, она снова принялась теребить юбку.
— Он был профессором гуманитарных наук. Получил огромный грант на исследование средневекового искусства. Это большая редкость, такие деньги в нашу сферу почти не попадают. А я… ну, влюбилась по уши, — произнесла она так, будто признавалась в заразной болезни.
— Чтобы соответствовать требованиям гранта, ему нужно было четыре научных сотрудника. Это было крутое предложение — пять лет исследований в Италии. Он убедил меня, что докторская по гуманитарным наукам почти не отличается от того, что я и так люблю. Финансирование было на десять лет. Мне хватало времени на диссертацию, и я бы вошла в его команду.
В животе неприятно кольнуло.
— Ох.
— Ага. Я защитилась. Отработала с ним полгода — минимальный срок по гранту. А потом он взял все деньги… и уехал один в Италию. — Рут поправила очки, шумно втянула носом. — А я осталась с докторской, которую не могу никуда применить.
И, вероятно, с разбитым сердцем. Я крепче сжал руль и покосился на неё.
— Ну и мудак.
Она слабо улыбнулась.
— Да уж. Есть такое.
— Значит, — подвёл я, глядя вперёд, но мысленно всё ещё переваривая услышанное, — ты бросила идею работать по профессии и пошла в свахи?
Она снова фыркнула, откинулась на подголовник.
— Я не бросила. Просто… растерялась. Он уехал в ноябре. У меня были кое-какие сбережения — все знают, что после учёбы бывает тяжело. Но они быстро закончились, а случайные подработки не вытягивали. Ну и давай честно — найти работу в гуманитарной сфере всё равно что выиграть в лотерею. Я знала это. Но… — Её голос сорвался, она прижала ладонь к шее.
— Ты ему доверяла, — закончил я за неё.
Сердце болезненно сжалось. Что бы там ни случилось в её жизни, она точно не заслуживала такого предательства.
Она пожала плечами.
— Я же говорила. Идиотка. Надо было идти туда, куда сама хотела, а не позволять кому-то решать за меня.