Мы отстаивали Севастополь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Новому обстрелу подвергаемся возле самого селения Саблы. Пришлось выделить роту, которая прочесала заросли и выбила из них фашистов.

В Саблах располагаемся на отдых. У нас около сорока раненых. Начальник санчасти Марманштейн еще вчера во время боя отправился во второй батальон, и до сих пор о нем ничего не слышно. Начальником санчасти временно назначаю его жену военврача 3 ранга Анну Яковлевну Полисскую. Она горячо берется за дело. К утру, сделав первичную обработку ран, она отправляет своих подопечных в Алушту. Раненые нас теперь не связывают. Беспокоит другое: у нас кончаются припасы.

В 4 часа утра 2 ноября моряки вновь зашагали по дороге. Колонна втягивается в узкую долину. Справа и слева — высокие заросшие лесом горы. По дну долины течет бурная горная речка Альма. Невдалеке от селения Бешуй останавливаемся у развилки дорог. Одна из них — широкая, укатанная — ведет на Алушту. Другая, которая [63] ведет на Бешуйские копи, больше похожа на лесную тропу, чем на проезжую дорогу. По какой идти? Выбор дальнейшего маршрута теперь не связан никакими приказами. Мы вольны выбирать его сами.

Нам известно, что дорога на Севастополь в руках противника. Принимаю решение идти через горы. Это труднее, но зато надежнее, мы сможем незаметно для противника и быстрее, чем кружным путем через Алушту, попасть в Севастополь.

Но неожиданно получаем новую задачу. Прибывший к нам член Военного совета 51-й армии бригадный комиссар Малышев потребовал, чтобы бригада выставила боевое охранение в районе Бешуя, оседлала дорогу на Алушту, куда отходят части Приморской армии. Я жалуюсь, что у нас запасы на исходе. Малышев на листке из блокнота пишет распоряжение в штаб тыла армии, находящийся в Алуште, снабдить нас продовольствием и горючим. Я сейчас же посылаю туда на машине своих людей.

В боевое охранение выделен четвертый батальон капитана Гегешидзе с противотанковой батареей. Здесь остается и начальник политотдела Ищенко.

Ни горючего, ни продовольствия мы из Алушты не дождались. Простившись с Гегешидзе и его бойцами, я вывожу остальные подразделения на узкую лесную дорогу.

Через горы

Вечер застал нас в глухом лесу. Начался дождь. Ноги скользят по крутому склону. Люди вымотались вконец.

Останавливаемся на поляне. Выставив боевое охранение, объявляю большой привал.

Мы сидим у костра и мирно разговариваем. Вдруг слышим винтовочный выстрел, за ним второй, третий... Неужели немцы? Ехлаков вскакивает, и бежит в сторону, откуда донеслись выстрелы. Я иду проверить другие посты и на всякий случай приказываю пулеметному взводу седьмой роты подготовиться к открытию огня. Но вскоре слышу громкую ругань Ехлакова.

— В чем дело? — спрашиваю его.

— Сукины дети, что наделали!

— Да скажи толком, что случилось?

— Убили, насмерть убили! [64]

— Кого?

— Такого бычка, такого бычка...

— Ну, слава богу, что только бычка.

— Да ты подойди, командир, посмотри.

Комиссар ведет меня на место происшествия. В сумерках вижу, лежит на земле красивое животное. Косматая рыжая грива мокнет в луже крови. Неподалеку застыло в испуге другое такое же животное. Тут только спохватываюсь: ведь мы в заповеднике крымских зубробизонов! Горе-охотники стоят возле своей жертвы, растерянно переминаясь с ноги на ногу.

Объясняю им, какое редчайшее животное они погубили.

— А мы смотрим, бежит какой-то зверь. Ну и...

Искреннее раскаяние звучит в голосе матросов. Я не стал их наказывать, но предупреждаю всех бойцов: и пальцем не трогать обитателей заповедника. И вообще никакой охоты!

Много позже мы с негодованием узнали, что фашисты, оккупировав Крым, полностью истребили зубробизонов, которых так берегли советские люди.

3 ноября мы весь день пробирались по сухому руслу горной реки Аполах, узкому, извилистому, усеянному обломками скал. Протащить по нему автомашины, тракторы и пушки — труд адский. Кирками, ломами, лопатами бойцы пробивали проходы, а часто буквально на руках вытаскивали застрявшие орудия и машины. За весь день мы продвинулись всего лишь на десять километров.

У нас все хуже становилось с питанием. Измучившиеся за день люди, проглотив скудный ужин, спешили поскорее улечься и тут же засыпали как убитые. Но, обходя ночью наш лагерь, я увидел, что у одного из костров готовится пиршество. Матросы варят картофель и галушки. Бойцы и меня радушно пригласили подкрепиться. Спрашиваю их:

— Откуда у вас такое богатство?

— А мы столько продуктов нашли, на всю бригаду хватит, — хвалится связист минометного батальона Коновод. — Идемте, покажу.

Он ведет меня в сторону от дороги. Раздвигает кусты. В луче электрического фонарика вижу небольшую пещеру, выбитую в скале. Там лежат ящики, мешки. [65]

— Вы знаете, что это такое? — говорю я матросам. — Вы вскрыли партизанский склад.