Я двигалась навстречу его пальцам, ловя давление, а сама ласкала Кая. Капля влаги на кончике заставила меня сжаться вокруг него ещё сильнее.
— Она убивает меня, даже не впустив в схватку, — простонал он.
Мои губы изогнулись в улыбке.
— Посмотрим, что можно с этим сделать.
Я направила его к себе, и, когда его пальцы вышли, он вошёл — медленно, глубоко. Растяжение было на грани боли и наслаждения, на той тонкой черте, без которой не бывает жизни. И я позволила себе чувствовать всё.
Я зажмурилась, медленно опускаясь на него. Дышала ровно, пропуская сквозь себя растяжение и давление, ощущая, как он заполняет меня до последней капли и зная, что это никогда не изменится. Потому что я жила в нём так же, как он во мне.
— Покажи мне свои голубые глаза, Воробышек. Дай увидеть мой дом, — прошептал Кай, уговаривая.
Я открыла глаза, встретив взгляд мужчины подо мной.
— Я люблю тебя, Кайлер.
— Никогда не чувствовал ничего прекраснее, — выдохнул он. — Слышать эти слова, когда ты берёшь меня. Ощущать их повсюду.
Я начала двигаться, пробуя ритм, прислушиваясь к себе — готова ли я к большему. Готова ко всему.
Кай двигался навстречу мне — ровно так, как обещал: беря на себя усилие и нагрузку, но оставляя мне полную власть. Он позволял мне вести, потому что слушал — мои слова, моё дыхание, моё тело. В этом весь Кайлер. Настолько чуткий ко мне, что знал, чего я хочу, ещё до того, как я успевала это осознать.
Большим пальцем он обвёл сосок, осторожно обходя участок с новой татуировкой. Кончик напрягся, тянулся к нему, к его прикосновению, к его обещаниям.
Мы двигались вместе и порознь, находя что-то новое — то, что существовало только между нами. Кай входил и выходил из меня сильными, глубокими толчками, заставляя мышцы внутри дрожать и сжиматься вокруг него. Мои пальцы вонзились в его плечи, спина выгнулась, и я принимала всё, что он мне отдавал.
Сегодня всё было иначе. Больше. Глубже, чем когда-либо прежде. Потому что последняя стена рухнула, открыв в нас обоих что-то новое.
— Воробышек, — хрипло выдохнул он. — Отпускай. Вместе. Найдём это вместе.
Его большой палец описал круг на моём клиторе, и по телу пробежали искры, разжигая кровь огнём.
Моё тело дрожало волнами, пока Кай входил всё глубже, и мы отдавали друг другу последние недостающие части. Меня разорвало на осколки, а Кай наполнил меня своим золотым светом — как в тех разбитых чашах, где трещины заливают золотом. Я принимала его снова и снова, пока он двигался во мне, не отрывая взгляда ни на миг.
И когда последняя волна поднялась и схлынула, я рухнула на него, зная, что он поймает меня.
Как всегда.
45 Фэллон
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кай, подходя с подносом, на котором стояли суп, картофельное пюре, чай и, конечно же, молочный коктейль.
Господи, какой же он был очаровательный. В этом татуированном гиганте, который готовил всё, что посоветовала врач, было что-то совершенно умилительное.
— Чувствую, что вполне могла бы выйти на работу, — сказала я. Кай уже открыл рот, но я продолжила: — Но я и не против дня заботы и баловства.
— Недели, — возразил он.
— Кайлер...
— Сойдемся посередине. Три дня.
Я выдохнула.
— Я люблю свой распорядок. Хочу отвозить девочек в школу, ходить на любимую работу, проводить вечера с тобой.
— Вечера вроде вчерашнего? — с усмешкой уточнил Кай.