— Вы ведь Кайлер Блэкууд, правда?
Я мельком глянул — хватило, чтобы увидеть, как она уставилась на меня:
— Он самый.
Ее глаза вспыхнули зелеными искрами:
— Я пыталась записаться к вам, но сказали, что у вас всё расписано на шесть месяцев вперед.
— Пожалуйста, — отозвался Беар.
Господи.
Джерико приподнял машинку от кожи:
— А я кто? Пустое место?
Рыжая хихикнула и застрелила его влюбленным взглядом:
— Ни за что.
Напряжение, стянувшее меня, чуть отпустило. В тату-салон идут разные. Те, кто любит искусство. Те, кому нужен адреналин. Те, кто запечатлевает утрату или прожитое… И те, кто подсел на сам процесс.
Похоже, рыжая была из последних. Но дело не только в женщинах — мужики тоже «подсаживаются». Им хочется быть поближе к культуре — к художникам, к жужжанию машинки, — но делать работу самим они не хотят. Или не могут.
Я вернулся к рисунку, но по коридору прозвучали шаги.
— Вот твой набор по уходу. Соблюдай инструкцию и все шаги. Если станет красным или горячим на ощупь — пора к врачу.
Появилась Пенелопа, выводя в ресепшен женщину лет сорока с новым септумом.
— Спасибо, Пен.
Пенелопа обняла ее — её «единорожьи» волосы переливались розовым, сиреневым и голубым:
— Береги себя.
Пока клиентка расплачивалась, Пенелопа повернулась ко мне, оценивающе глянув:
— Ты выглядишь уставшим.
Да что нового? Внутренние демоны в последние месяцы плясали на мне степ. А то, через что недавно прошёл Трейс из-за своего ублюдочного отца, только раззадорило их. Порой казалось, что каждую ночь я веду с ними войну.
Отец с ножом, идущий на меня. Голос матери по кругу, без конца: «Ничтожество. Все, к чему ты прикасаешься, ты портишь».
— Я в норме, — отрезал я.
Пенелопа фыркнула:
— Принести тебе поесть?
— Уже обедал с Фэл.
Её губы едва-едва дернулись — крошечная тень, но я заметил. Как замечал и её деликатные приглашения. За черту она не переходила, а я как мог давал понять, что двери закрыты, но, похоже, сигнал она не улавливала.
Джерико поднял глаза от лотоса, его светлая борода блеснула в лампах:
— А мне почему никогда не предлагаешь?