Фэллон улыбнулась:
— Переросток-эльф?
Я хмыкнул и достал свой сэндвич с индейкой.
— Как дела?
Она посмотрела внимательно:
— Это проверка?
Я пожал плечами, хотя правда была проста — я всегда буду за ней следить. До тех пор, пока мы не станем седыми стариками, ворчащими на соседских детей.
— Ты снова перегружаешь себя.
— Нашёл, кто бы говорил, — буркнула она.
Я усмехнулся:
— Работаем на износ — отдыхаем на износ.
Она нахмурилась:
— Мне не нужны подробности твоей личной жизни.
Горечь обожгла желудок. Пусть лучше думает, что у меня очередь из женщин, чем узнает правду: моя постель холодна, как арктическая тундра.
— Ты не ответила, — сказал я.
Фэллон сделала вид, что занята сэндвичем.
— Просто дел больше обычного.
— Сколько?
Она подняла руку, чтобы откусить, но я перехватил запястье. Тёплая кожа обожгла ладонь, оставив привычные, сладкие ожоги.
— Сколько, Фэл?
— Тридцать два, — прошептала она.
Я выругался:
— Ты угробишь себя.
В её глазах вспыхнуло пламя, превращая синий в сверкающий сапфир.
— Я знаю свои пределы.
— Правда? Или ты просто готова жертвовать собой ради других?
Огонь стал ярче.
— Они того стоят, и ты это прекрасно знаешь. Нет ничего важнее, чем убедиться, что им есть где спать спокойно, пока мир рушится.
— Ты важнее. Сколько детей ты спасёшь, если сама свалишься в больницу от истощения?
Взгляд Фэллон дрогнул от обиды.