Ни одна не кричала: «замужняя женщина». Все шептали: «удобство превыше соблазна». В этом, конечно, не было ничего плохого, но порой хотелось чувствовать себя привлекательной. В моей жизни для этого было мало поводов.
Те редкие попытки зайти дальше, чем просто флирт, будто натыкались на невидимую стену. Всё казалось неправильным — и со временем я просто выключила эту часть себя. Теперь от этого было немного горько.
Я достала пижаму, которую Роудс подарила мне на Рождество два года назад — вся в ярких фантиках от конфет. Совсем не соблазнительная, зато до смешного мягкая.
В ванной я быстро приняла душ, потом прошла свой бесконечный ритуал ухода за кожей, пока лицо не стало блестеть, как утренняя роса. Почистила зубы, расчесала волосы, оставив мягкие волны, и наконец признала очевидное — я откровенно тянула время.
Я глубоко вдохнула и вошла в спальню. Кай сидел на краю кровати — в серых спортивных штанах и старой футболке Blackheart Ink. Его взгляд поднялся на мое лицо, но выражение оставалось непроницаемым.
Я облизнула пересохшие губы:
— Привет.
Янтарные глаза скользнули по моему лицу.
— Грейси и Клем уже спят.
— Хорошо. Это… хорошо. А Хейден? — пальцы сами собой теребили край пижамной кофты.
— Она еще читала книгу, но я не уверен, что имею право устанавливать ей время отбоя. — Кай провел татуированной рукой по волосам, и я заметила усталость, проступившую в каждой линии его лица.
Всё мое неловкое смущение растворилось. Я подошла и запустила пальцы в его волосы, мягко массируя кожу головы.
Кай тихо застонал, когда я надавила у основания черепа:
— Такое чувство, будто весь мир сидит у меня там, в затылке. Одно неверное движение и всё взорвется к черту.
— Ты всё равно сделаешь неверное движение, — сказала я тихо.
Он посмотрел на меня с немым укором.
Я сильнее вдавила пальцы туда, где чувствовалось напряжение:
— Насколько мне известно, ты не инопланетянин. А люди, как правило, совершают ошибки.
— Эти девочки больше не заслуживают ошибок.
— Нет, не заслуживают. Но, может, куда важнее научить их, как с ними жить дальше, а не пытаться стать идеальным?
Кай положил ладони мне на бедра, обхватывая сзади:
— Откуда у тебя такая мудрость?
Я усмехнулась:
— Из обширной практики ошибок.
Он хмыкнул:
— Воробышек, ты ближе к совершенству, чем кто бы то ни было.
В груди сжалось, но я заставила себя дышать ровно:
— Поверь, нет. Я слишком многое держу в себе — и хорошее, и плохое. Беру на себя чужие чувства, будто они мои. Я использовала людей, пытаясь забыть тебя, хотя знала — никого не смогу любить так же. Я бываю эгоисткой. И, Господи, как же я умею обижаться.
Большие пальцы Кая скользили вверх-вниз по задней стороне моих ног, посылая по коже искры. Один уголок его рта чуть дрогнул:
— Ну да, мстительная ты знатно.