Фэллон лишь злее махнула лапой:
— Берегись теперь! Я тебе…
Я подхватил ее за талию и приподнял:
— Спокойно, Воробышек.
— Господи, — пробормотал Матео. — Ты меня пугаешь.
— И правильно! — крикнула Фэллон.
Я рассмеялся:
— Осторожнее, у нее характер с километр длиной.
— И не забудь об этом! — отрезала она.
Матео потер висок:
— Ладно, ладно.
Я опустил Фэллон на пол, вынул капу и убрал в чехол.
— И все-таки, что ты здесь делаешь, кроме как спасать мою честь?
Она шагнула ближе, повернула мою голову и осмотрела челюсть:
— Ты в порядке? Он хорошо приложил.
Я пару раз разжал и сжал челюсть. Больно, но не критично.
— Отличный урок: никогда не опускай защиту.
— Особенно рядом с предателями, — сказала она громко.
— Иисус, — снова простонал Матео.
— Малыш, — позвал я, зацепив пальцем ее поясную петлю и притянув к себе. — Скажи, зачем пришла.
После слова малыш ее лицо смягчилось. Это было не то, как она реагировала на прозвище Воробышек, но в глазах вспыхнул другой огонь.
— Элли услышала от мистера Андерсона. Завтра привезут всю мебель. Она устраивает семейный день покраски — хотим успеть сделать настенные рисунки в комнатах девочек до доставки. Роуз звонила, сказала, что с документами все в порядке. Если проверка дома пройдет успешно, мы получим опеку.
Все мое тело напряглось, будто в него разом вонзились тысячи крошечных молний.
— Это происходит, — прошептал я.
На лице Фэллон расцвела улыбка — яркая, светлая, теплая.
— Происходит.
И все это — благодаря ей. Она отдала все, чтобы это стало реальностью. Я не стал сдерживаться и поцеловал ее. Соврал себе, будто делаю это из-за публики, но знал правду. Я просто хотел. Мне нужна была она. Больше всего на свете. Она — мой воздух. Благодаря ей я дышу.
Мои пальцы погрузились в ее волосы, губы нашли ее губы, язык жадно скользнул внутрь, впитывая этот вкус, этот воздух. Я пил ее, хватал руками все, до чего мог дотянуться.
Эван присвистнул, и Фэллон, вспыхнув, отпрянула.
— Все, пропал ты, — сказал он, смеясь.