— Разве? — попадает в цель мама. — Если бы это действительно было так, то разве бы вы с Богданом дошли до такой крайней меры, как развод?
Глава 48. Скажи да!
После разговора с мамой я не нахожу себе места.
Её слова застряли в голове, как заноза: «Жизнь не делится на чёрное и белое, Алиса. Иногда мужчина может ошибиться, но это не значит, что нужно ломать себе жизнь».
Я хожу по комнате из угла в угол, словно загнанный зверь, и чувствую, как злость и растерянность переплетаются во мне, образуя ком в горле.
С одной стороны, мне хочется закричать: «Нет, мама, ты не понимаешь! Ты не знаешь, каково это — когда предают!». А с другой стороны… я понимаю, что она тоже делает всё не со зла и хочет для меня лучшего.
И тут во мне поднимается самая страшная мысль: а вдруг я просто не умею быть счастливой?
Вдруг дело не только в Богдане и его измене, а во мне?
Я смотрю на стены квартиры и понимаю: ещё один вечер здесь — и я просто сойду с ума. Резко и решительно беру телефон и набираю маму.
— Мам, — голос дрожит сильнее, чем я хочу, — мне очень нужно уехать на выходные, побыть наедине с собой и всё обдумать. Я решила… поеду в домик у моря, мне правда нужно развеяться.
На том конце короткая пауза, потом слышится тёплый вздох:
— Правильно, доченька. Свежий воздух, море — это тебе только на пользу, ты сама не своя в последнее время, и нашей Наташеньке нужна счастливая, отдохнувшая мама.
К разговору подключается отец, его голос серьёзен, но мягок:
— Мы, доченька, только за. Но как же Наташа? Ты ведь не сможешь взять её с собой.
— Вот именно поэтому и звоню, — я обхватываю телефон обеими руками, словно ищу в нём опору. — Можете помочь? Побыть с ней пару дней, пока я буду в поездке?
— Конечно, — почти одновременно отвечают они оба, и в голосах слышится даже радость. Мама добавляет, чуть тише: — Нам важно, чтобы у тебя всё было хорошо, дочь.
Я закрываю глаза и впервые за долгое время чувствую облегчение — будто груз чуть-чуть, но всё-таки спал с плеч.
Дорога к морю будто промывает мне голову: чем дальше от города, тем легче становится дышать. И вот уже слышится шум волн, нос щекочет солёный воздух. Меня встречает тихий домик, где я когда-то была счастлива ребёнком.
Родители каждое лето, до моих двенадцати лет, возили меня в этот прекрасный домик у моря. Это место ассоциируется у меня со спокойствием, счастьем и теплотой, которых мне сейчас так не хватает в душе.
Всё здесь пропитано воспоминаниями: старые занавески, деревянные стены, запах йода и соли. Я скидываю кеды, остаюсь босиком и выхожу на веранду.
Перед глазами море — бескрайнее, спокойное и в то же время полное силы. Я обхватываю колени руками и думаю:
Я же хотела свободы. Я мечтала вырваться. Но почему теперь, когда у меня есть шанс жить без Богдана, мне так тяжело?
Закрываю глаза и слышу слова мамы: «Иногда мужчина может измениться. Иногда… стоит дать шанс».
И я задыхаюсь от противоречий.
Потому что внутри себя знаю: он может быть хорошим. Он умеет быть заботливым, внимательным, настоящим. Но всё это всегда вперемешку с его диктатом, контролем, с его уверенностью, что я принадлежу ему.
Я сижу так долго, пока солнце не клонится к закату. Слёзы текут сами собой, и я не сопротивляюсь.
Пусть оно станет свидетелем того, как я наконец признаю: да, он мне небезразличен. Но это не значит, что я готова вернуться.
После этих двух замечательных дней у моря я будто снова начала дышать полной грудью, стало легче стоять на ногах.
Как только я возвращаюсь в город в воскресенье вечером, я уже чувствую себя другой. Будто что-то внутри улеглось, мысли стали яснее, и больше нет ощущения тяжёлого груза на сердце.
На парковке я беру сумку, достаю телефон, чтобы проверить время. Вижу сообщение от папы, но не читаю его сразу, думая, что он просто предупредил о том, что уже подъехал.