— Богдан, куда мы едем? — строго спрашиваю я.
— Сюрприз, — отвечает он с таким видом, будто только что выиграл в «Поле чудес».
— Я тебя ненавижу, — напоминаю я на всякий случай, чтобы не расслаблялся.
— Сказала уже, — кивает он. — Учту. Но всё равно знаю, что ты перебесишься когда-нибудь и снова будешь смотреть на меня без желания задушить подушкой.
Мда, амбициозный, как всегда. Я, конечно, знаю, что Богдан всегда получает то, что хочет. Но не до такой степени. Похищение с порога зала суда — даже для него нехарактерный поступок.
Но я его не боюсь, ни капельки. Он ещё пожалеет об этом.
Фургон едет долго. Настолько долго, что я успеваю трижды представить, как даю показания в суде, срываю аплодисменты зала и получаю половину его бизнеса.
Это дело принципа, но и отличное наказание за его предательство. С Богданом я не разговариваю — опять же чисто принципиально. Посмотрим, куда он меня привезёт на таких уверенных щах. Страха и слёз он от меня не дождётся.
— Подожди… — я прищуриваюсь в окно. — Это же…
— Да, — Богдан довольно улыбается во все тридцать два. — Мы почти на месте.
У меня отвисает челюсть. Потому что этот дом я знаю. Дом у реки. Небольшой, милый, как из открытки. С верандой, плетёными креслами в беседке и деревянными ставнями.
Когда-то я увидела его случайно и влюбилась с первого взгляда. Мы все вместе отдыхали в нём несколько дней, вдали от всей суеты. Не верю.
— Это… это и правда тот самый дом? — я прищуриваюсь снова, не веря глазам. — Который не продаётся?
— Уже продаётся, — он пожимает плечами. — Точнее, его продали. Мне.
— Ты врёшь! Этого не может быть. С первой минуты, как только я зашла на порог, я хотела этот дом, но он не продавался, сколько бы мы ни предлагали хозяину.
Я зависаю. Не потому что расчувствовалась… ну, может, чуть-чуть, а потому что мозг не успевает обработать информацию. Богдан купил тот самый дом, который был моей мечтой? Этот упрямый, самодовольный, наглый кабель, которого я просто терпеть теперь не могу?!
— Ты с ума сошёл? — бормочу я. — Это же дорого и теперь уже ни к чему.
— Не дороже, чем моя жена.
— Ну-ну, — фыркаю я, чтобы скрыть, как сердце предательски бухает.
— Я все эти три года пытался его купить, но владелец всё так же не хотел продавать. А потом… ну, видимо, судьба.
Я не верю всему этому. То есть мой без пяти минут бывший муж, который мне изменил, похищает меня у здания суда и привозит в домик моей мечты у реки, который он купил?! Что вообще происходит? У меня голова кругом идёт. Слишком поздно — мне всё это уже не нужно. Теперь я просто жертва принудительной романтики.
— И что? Ты думаешь, я сейчас выйду, расплачусь, кинуcь тебе на шею и скажу: «Я прощаю тебе твои похождения, пошли обустраивать веранду»?!
— Нет, — спокойно говорит он. — Я думаю, ты пойдёшь в дом. Покричишь на меня ещё немного. А потом мы, может быть, просто посидим на тех самых плетёных креслах. И ты, возможно, вспомнишь, за что вообще когда-то меня полюбила.
— Нет, Богдан. Этого не будет. Ты насильно меня сюда притащил. Я на тебя заявлю — тебе это с рук не сойдёт.
— Алис, не будь глупой. Ещё как сойдёт.
— Поздно разговаривать, Можайский. Ты ещё этого не понял? Я хочу развод.
Фургон останавливается.
— Добро пожаловать, — говорит он, открывая дверь. — В твою мечту. Которую я, между прочим, очень постарался реализовать.
Я медленно выхожу — не могу больше находиться в этом душном фургоне. Мне нужен свежий воздух. Тянусь за телефоном, который в сумочке на переднем сиденье, и вспоминаю, что здесь никогда не было зоны. Конечно, достаю телефон — сигнала нет.
— Отвези меня обратно! Сейчас же! Мало ли что с Наташей, а ни у тебя, ни у меня нет связи.