— А если я тебе скажу? Что ты сделаешь? Приедешь туда? Начнёшь давить на чувства, давить на Наташу, на Алису? Нет, зятёк. Этого не будет.
— Что я буду делать не ваше дело. Это наша семья, и мы можем разобраться сами, без вашей помощи. И уж тем более без ваших советов.
Моя вежливость тает на глазах, просачиваясь песком сквозь пальцы, и лучше теще, перестать меня испытывать.
— Я хочу видеть свою семью. И вы мне скажете, где они. Либо начнется розыск. Я все ресурсы пущу на то, чтобы найти своих девочек.
И это не фигура речи. Я весь город переверну, причем сегодня же.
— Пусть Алиса сама решит, готова ли она видеть тебя, — отвечает тёща, тыкая мне в грудь рукояткой от скалки. — Мой тебе совет, зятёк: начни с того, чтобы перестать изображать из себя хозяина этой жизни. Лучше подумай о том, кем ты стал. А теперь уходи, тебе здесь не рады!
Да какого чёрта она из себя возомнила? Я так близок к тому, чтобы ворваться в ее квартиру и обыскать каждый угол. И в ментовке меня есть кому отмазать.
Но теща хлопает дверью прямо перед моим носом. Слышится щелчок замка.
Алиса — вся в мать. Две упрямые козы, так еще и Наташа, похоже, тоже в них. Уже не раз мне показывала характер. Есть в кого.
Мои челюсти сжимается ещё туже от мысли, что Алиса и правда с этим Станиславом, который появился из ниоткуда.
Будь я на его месте, я бы лучше предпочел быть выдуманным персонажем, плодом фантазий Маши и Елизаветы Павловны, чем живым человеком.
По дороге к машине вспоминаю, что у меня есть один хороший знакомый, который легко сможет пробить информацию поэтому адвокатишке.
И адресок тоже подкинуть сможет, если что.
Станислав, Станислав… Ты ещё не знаешь, во что влез и на чью жену пускаешь слюни!
Глава 28. Развод?
В то, что день моего развода с Богданом Можайским когда-нибудь наступит, я не верила до последнего.
Как и не верила в то, что ему не удастся раскрыть местоположение меня и Наташи. У моего без пяти минут бывшего мужа — длинные руки и солидные связи.
Держа это в уме, я и приняла решение временно переехать в другой город. Соседний и небольшой, совершенно неприметный.
Ни моя мама, ни Маша — никто не знал нашего точного местоположения. Можайский в поисках нас несколько раз допрашивал и одну, и другую — но это никак не помогло ему приблизиться к нам.
Грызло ли меня от чувства вины эти несколько месяцев, в течение которых дочь не виделась с отцом?
Конечно, да.
Но стоило мне подумать про пышногрудую Диану, её снимки у нас на кровати и героический поступок Богдана, направленный на содержание её ребёнка — как моя совесть успокаивалась.
Кто-кто, а вот он точно не безутешный семьянин. И пусть только откроет свой рот на суде — я быстренько помашу в воздухе парой скриншотов, взглянув на которые судья моментально поймёт, что у Богдана не одна семья, а две.
Более того, я даже подготовила речь — правдивую и искреннюю, которая впечаталась в память, и мне даже не нужно будет читать с листа.
Я хочу высказать всё, что думаю Можайскому, а заодно и суду, чтобы не дай бог всё не закончилось примирительным сроком.
Как подумаю — аж мороз по коже.
Поэтому я настраиваю себя на один-единственный исход — развод и девичью фамилию.
Ах да, из принципа — и только из него — я требую у Можайского половину всего имущества. Что наверняка вызывает у него реакцию, похожую на бешенство.
А вот нефиг было мне изменять.
К суду я подготовилась тщательно: доказательства, документы, пара реплик не в бровь, а в глаз — чтобы у присутствующих не осталось сомнений в том, кто на самом деле такой Богдан Можайский.