– Да, я считаю, что ты трусиха. Да, я считаю, что ты обожглась и тебе теперь ничего не нужно.
– Мне нужно. Саш, но неужели у нас все плохо?
А в том-то и дело, что у нас все было хорошо. Просто я была другой. Я не хотела видеть никакого другого мужчину на своей территории. Мне очень хорошо быть в отношениях, но не быть семьёй.
Я только сейчас поняла, как это, когда ты находишься постоянно в состоянии свиданий. Как это, когда ты продумываешь гардероб до мелочей. Как это, когда едешь в такси и губы тихонько трогаешь кончиками пальцев, потому что на них ещё были поцелуи.
Я не хотела ничего менять. Меня устраивало ровно то, что у нас с ним было. Но Саша обижался, злился. Ему казалось, что я с ним не честна.
Но я была честна.
– Ты как хочешь, – произнёс Александр недовольно и шагнул с придверного коврика ко мне, – но я хочу остаться.
– Саш, ты же понимаешь, что мы сейчас опять с тобой не сойдёмся в идеологии…
– Что хочешь, думай.
Он повесил вещи в гардероб, уже зная мою привычку – я не любила, когда пальто бросали на полку или вешали на наружные петли.
Но все пошло не по плану.
И мне пришлось поставить точку.
Где-то с два месяца я стала слишком сильно уставать. В какой-то момент мне подумалось, будто бы в меня упало железо или какая хворь приключилась, и я отправилась к своему терапевту на полный чекап.
Она сидела смотрела на меня и качала головой. Знала, какое направление и в какую больницу мне выпишет, а когда диагноз узнала и я, то просто не стала продлевать агонию.
Мне было достаточно одного раза, когда меня предали, пока я боялась за свою жизнь. Второго раза я не хотела.
Как не хотела и сочувствующих взглядов Саши и еще участия в моих проблемах.
Нет.
Не надо.
Он встретит другую, молодую. И без болячек.
И я сделала все возможное, чтобы его отвернуть.
– Я не хочу, чтобы ты переезжал ко мне. Потому что между нами ничего нет. – И говорить это было невозможно больно так, что горло сковывало.
– Чего? Ты сегодня кофеина лишнего хлебнула или как? – Обозлился тут же Саша.
Я фыркнула.
– Нет, Саш. Если ты считал, что причина в том, почему мы не съезжаемся, заключается в моём страхе, то на самом деле нет. Причина лежит на поверхности – у нас с тобой нет как таковых отношений, которые могут привести к тому, чтобы мы оказались под одной крышей в статусе мужчина и женщина в паре. У нас с тобой лёгкие перепихончики с отягчающими, что тебе иногда приходится купить по дороге помимо цветов и игристого ещё и хлеб. А у меня, что иногда зависаю с твоим сыном. Вот и все.
– Ты чокнулась? Да? – Спросил Саша, бесясь и не понимая меня.
– Нет, я тебе просто говорю правду.
И правда эта резало мне горло.
Хотелось закричать:
«Мне просто плохо. Мне просто страшно. Я на самом деле не хочу, чтобы ты оказался однажды в такой ситуации, что возненавидишь меня за всё, за то, что я отниму у тебя несколько лет жизни, а в итоге ты всё равно ничего хорошего не получишь из этого».
Мне вот это хотелось ему сказать. А не помпезно выверенную речь, которой я старалась его зацепить и задеть так, чтобы обозлился и ушёл сам.