Валера.
Два года без Маши.
Ещё два года.
Я не думал, что мне так жизненно необходима моя жена. Настолько сильно, что эти два года были для меня адом.
Развод прошёл быстро, без каких-либо затыков. Мне показалось, что это самое лучшее моё решение. Ада кривила губки и заламывала руки, рассказывая, какой я абьюзер и вообще, что у неё со мной жизни никакой не было. Но мне было так плевать.
Когда я получил свидетельство о разводе, мне даже дышать стало легче. Но это ничего не изменило в нашей с Машей жизни. Она отпустила меня, оставила боль утраты, которая происходит в момент, когда человек от тебя уходит. Она ни с чем не сравнима.
Я не представлял, каких сил стоило Маше не сломаться, потому что первого января она от меня ушла.
Ушла насовсем.
К другому.
И не было в этом другом какого-то достоинства, лоска, шика. Так, смазливая мордаха, да умение бабки зарабатывать, и всё на этом.
Два года агонии, за время которой я выклевал сам себе всю печень. Я ненавидел себя за то, что произошло у меня с Машей. Я проклинал тот день, когда мне показалось, будто бы мне наскучил брак.
– Ты постарел… – Когда я привёз Ромку Рите, произнесла дочь и грустно улыбнулась, посмотрев мне в глаза.
Ромка был крутым. Мелкий, а уже всё понимал и даже общий язык находил с Женькой. Но всё равно я забирать их старался по отдельности, потому что самому чокнуться можно.
– Я не постарел, а возмужал. – В привычной манере отозвался я смешливо, чтобы дочка не поняла, что я постарел.
Действительно, я постарел не телом, а постарел сердцем, душой. Маша была моим энергетиком, энерджайзером, той самой пресловутой жизнью в руках мужчины, которая бьётся, пульсирует и заставляет совершать подвиги.
– Седина в бороде. Кошмар просто, – Вздохнула Рита, перехватывая сына на руки.
– Да не нагнетай ты. – Фыркнул я и, улыбнувшись, сделал то, что делал обычно – начал вытаскивать подробности из жизни Маши. – Как мама? Ты с ней виделась?
– Виделась. Хорошо. Она сказала, что собирается немного отдохнуть за границей.
– О, даже так. А когда улетает?
– Я, если честно, не совсем поняла, когда. Она сказала, как только у неё здесь все дела закончатся, она сразу полетит.
Я кивнул несколько раз для того, чтобы отвести от себя подозрения, и уточнил:
– А что ещё говорит?
– Да ничего особо. Вот только, чтобы не теряли, а то она может подзадержаться. Она хочет в Германии заодно чекапнуться полностью.
– Странно. – Пожал я плечами.
Это действительно было странно.
Но ещё страннее вышло, когда Маша действительно уехала. Причём молча. Так, что ни Свят, ни Рита ничего особо не знали.
Я набрал своего безопасника.
– Слушай, пробей по камерам, пожалуйста, куда у меня бывшая жена последнюю неделю ездила.
– Ой, ну вы, конечно, задачки любите нам задавать. – Фыркнул безопасник, и я покачал головой.
– У тебя же есть прекрасные связи с городским округом. Ну, проверь камеры. Не сложно ведь.