Алиса в Стране Идей. Как жить?: читать начало книги онлайн

И все же ей немного хочется есть. И даже не немного. В щель под дверью просачивается запах горячих блинов, щекоча ей ноздри, как в старых мультиках. Она натягивает джинсы и спускается в главный зал. Большой стол заставлен хлопьями, вареньем и тем, на что его можно намазывать. Все как она любит!

– Что, даже “доброе утро” не скажешь? – ворчит Фея по-доброму.

– Так есть хочется! – отвечает Алиса, жуя и подкладывая себе еще.

– Ну хватит! – вдруг командует Фея. – Пора подвести итоги. Что ты, Алиса, думаешь о последней встрече?

– Я в сомнениях. С одной стороны, Марк Аврелий очень внимательный, приятный. С ним легко говорить откровенно. И то, что он сказал про свободу мудрых, правда очень интересно. Но, с другой стороны, я не понимаю, как он может утверждать, что нужно и к удовольствию, и к боли относиться безразлично.

– Если позволите…

– Давай, Кенгуру! – подбадривает Алиса.

– Ты наверняка обратила внимание, что Марк Аврелий мыслит совсем иначе, чем Эпикур. Для Эпикура, как помнишь, и плохое и хорошее заключено в чувствах: удовольствие – благо, а боль – зло. Для Марка Аврелия боль и удовольствие не отличаются друг от друга, потому что благо – лишь в добродетели, то есть в ясном понимании вещей и верных действиях. Вот главное различие между их школами.

– У Эпикура – эпикурейство…

– Да, эта школа носит его имя, потому что он – основатель, и все ученики развивают его идеи.

– А школа Марка Аврелия – маркаврелианство?

– Нет-нет-нет. Это стоицизм. Название произошло от слова “стоя”, что значит по-гречески “портик”. Потому что именно в “Стоя Пойкиле”, или “Расписанном портике”, на афинской агоре встречался с учениками основатель той школы Зенон Китийский. На самом деле стоическая мысль на четыреста с лишним лет старше Марка Аврелия. Она сперва развивалась в Греции и лишь потом была подхвачена римлянами. Первые стоики были современниками Эпикура, и их идеи передавались из поколения в поколение. В римском мире их обобщил в своем знаменитом “Руководстве” Эпиктет, бывший раб и вольноотпущенник. Его труд как раз отвечает на твой недавний вопрос: как можно быть безразличным к боли и удовольствию? На первый взгляд понять это трудно…

– Да, – говорит Алиса, – потому что никто не хочет страдать. Все хотят испытывать приятное.

– Эпиктет ответит тебе, что думают об этом стоики. Они знают, что никто не хочет страдать, что каждый предпочтет удовольствие, как ты сейчас заметила. Но нужно отделять, считает Эпиктет, “то, что от нас зависит” от “того, что не зависит”. Даже если ты сделала все, чтобы путешествие прошло безопасно – выбрала надежный корабль, опытного капитана, верный маршрут, – ты не застрахована от бури или несчастного случая. Даже если ты изо всех сил стараешься быть здоровой, ты не защищена от вируса или внезапной болезни. На самом деле нет ничего, что было бы полностью в нашей власти… кроме…

– Марк Аврелий объяснял, – перебивает Алиса. – В нашей власти то, как мы ко всему относимся.

– Браво, какое цепкое ухо! Да, Марк Аврелий читал Эпиктета и, как и он, считает, что возможность определять свое отношение к происходящему всегда остается в нашей власти. Во время бури я могу дрожать от страха, а могу смотреть ей в лицо, с болезнью все так же. Каждый раз мое отношение зависит лишь от меня.

– И это точно так? – спрашивает Алиса.

– Разумеется, нет! – восклицает Фея Возражения. – Стоики думают, что могут выдержать все! Боль, эмоции – это не про них! Они думают, что можно прожить, окопавшись в мысленной твердыне, и тогда ни страх, ни грусть, ни злость тебя не захлестнет… Им можно возразить, что это заблуждение!

– Моя задача – объяснять, а не возражать, – обиженно парирует Кенгуру. – Я обозначаю идеи каждого, а не спорю с ними.

– Но как можно их понять, не оспаривая? – огрызается раскрасневшаяся Фея.

Алиса понимает, что назревают неприятности… И прерывает их:

– Друзья! Сейчас не время для споров! Лучше займемся этим прекрасным столом. Я, например, еще бы поела.

– Только без излишеств, а то потом поплатишься! Помни, что Эпикур говорил! – замечает Кенгуру, приступая к стопке блинов.

– Ешь, пока не похудел, выбирая свой удел: сто блинов – вот мой предел, – напевает Безумная Мышь.

– А я, – говорит Умная Мышь, – буду как стоики. Немного сыра, и все. Вот так, стоически.

После того как все подкрепились, Фея прокашливается и торжественно встает, как будто сейчас выступит с официальной речью.

– Дорогая Алиса, все, что ты видела до сих пор, – лишь малая часть Страны Идей. Однако идеи философов, с которыми ты встретилась, живут в веках. За долгую мировую историю их учения не раз подхватывались и передавались дальше. И образы мысли и жизни, которые они воплощают, существуют по сей день. На этом я хотела бы сделать акцент и надеюсь, что Кенгуру меня в этом поддержит.

– И мы тоже! – хором кричат Мыши.

– И вы тоже, – вздыхает Фея, устав от их пронзительных голосков. – Начнем с эпикурейства. Оно не кануло в Лету со смертью Эпикура.

– Даже напротив, если позволите, – подхватывает Ведока, – за последующие поколения учение Эпикура широко распространилось. В Греции многие объявляли себя последователями его идей и образа жизни. У римлян это поэт Лукреций, живший на заре нашей эры и написавший философскую поэму “О природе вещей”. В ней стихами изложено учение Эпикура с целью донести его до читающих масс. Впоследствии его идеи вновь открыло Возрождение и, в частности, Монтень, с которым ты тоже еще встретишься. Новое развитие они получают в Европе в XVIII веке, в эпоху Просвещения, когда многие философы выступают против религии, перенимая доводы Эпикура. И даже сегодня есть философы, относящие себя к эпикурейству, не утратившему ни обоснованности, ни силы.