Большевики. Криминальный путь к власти: читать начало книги онлайн

Что касается разругавшихся с Лениным «товарищей», то Красин обосновался в Берлине.

Кстати сказать, после 1905 года много большевиков работали в немецких концернах «Сименс-Шуккрт» и «AEG», имевших дочерние предприятия в России и Северной Европе: кроме братьев Леонида и Германа Красиных, это и Арон Циммерман, Вацлав Воровский, Моисей Фрумкин и другие. Красин… быстро продвинулся на пост директора российского отделения «Сименс-Шуккерт» и тем самым получил возможность дать должности другим революционерам как за границей, так и в России. Например, на центральную электростанцию России он устроил работать, в числе прочих, тестя Сталина, Серго Аллилуева и Глеба Кржыжановского. (Бьеркегрен Х. Скандинавский транзит. С. 392–393.)

Позднее, уже в конце 1917 года Владимир Ильич вновь найдет с Леонидом Борисовичем «общий язык». Красин даже поможет Ленину в жестоком противостоянии того с Яковом Свердловым, за что получит место в правительстве Советской России. Но это отдельная тема…

Что же до Богданова, то он в 1911 году вообще сосредоточился на разработке своих идей о новой науке – тектологии, а также размышлениях о достижении бесконечного омоложения путем переливания «молодой» крови стареющему организму. Этим вопросом в свое время очень заинтересуется «товарищ» Сталин…

Остается привести несколько «нелакированных» характеристик главного «героя» нашего небольшого исторического расследования – В. И. Ленина.

Русский философ и экономист, социал-демократ Н. В. Валентинов (1880–1964):

«Он никогда не пошел бы на улицу “драться”, сражаться на баррикадах, быть под пулей. Это могли и должны были делать другие люди, попроще, отнюдь не он. В своих произведениях, призывах, воззваниях он “колет, рубит, режет”, его перо дышит ненавистью и презрением к трусости. Можно подумать, что это храбрец, способный на деле показать, как не в “фигуральном”, а в “прямом, физическом смысле” нужно вступать в рукопашный бой за свои убеждения. Ничего подобного! Даже из эмигрантских собраний, где пахло начинающейся дракой, Ленин стремглав убегал. Его правилом было “уходить подобру-поздорову” – слова самого Ленина! – от всякой могущей ему грозить опасности… Призывая других идти на смертный бой, сам Ленин на этот бой, на баррикаду, с ружьем в руках, никогда бы не пошел. Какие бы рационалистические, увесистые аргументы в защиту такой позиции ни приводились – морально и эстетически она все же коробит». (Валентинов Н. Недорисованный портрет. С. 38–39.)

Социал-демократ Т. И. Алексинская (1886–1968):

«Восприняв марксистскую доктрину с ее безличным методом, мы все-таки искали в вожде человека, в котором были бы соединены темперамент Бакунина, удаль Стеньки Разина и мятежность горьковского Буревестника. Такой живой фигуры не было перед нами; но мы хотели олицетворить ее в лице Ленина. И когда я увидела его впервые в 1906 году на одном из загородных митингов в Петербурге, я была страшно неудовлетворена. Меня удивила не его наружность… – а то, что когда раздался крик: “Казаки!” – он первый бросился бежать. Я смотрела ему вслед. Он перепрыгнул через барьер, котелок упал у него с головы… С падением этого нелепого котелка в моем воображении упал сам Ленин. Почему? Не знаю!… Его бегство с упавшим котелком как-то не вяжется с Буревестником и Стенькой Разиным. Остальные участники митинга не последовали примеру Ленина. Оставаясь на местах, они, как было принято в подобных случаях, вступили в переговоры с казаками. Бежал один Ленин…» (Арутюнов А. Досье Ленина без ретуши. Т. 2. С. 207.)

Видный российский социал-демократ Г. А. Исецкий (псевдоним – Соломон) (1868–1934):

«Он был большим демагогом… Прежде всего отталкивала его грубость, смешанная с непроходимым самодовольством, презрением к собеседнику и каким-то нарочитым (не нахожу другого слова) “наплевизмом” на собеседника, особенно инакомыслящего и не соглашавшегося с ним и притом на противника слабого, не находчивого, не бойкого… Он не стеснялся в споре быть не только дерзким и грубым, но и позволять себе резкие личные выпады по адресу противника, доходя даже до форменной ругани». (Соломон Г. А. Вблизи вождя: Свет и тени. С. 20.)

«Ленин был особенно груб и беспощаден со слабыми противниками: его “наплевизм” в самую душу человека был в отношении таких оппонентов особенно нагл и отвратителен. Он мелко наслаждался беспомощностью своего противника и злорадно и демонстративно торжествовал над ним свою победу, если можно так выразиться, “пережевывая” его и “перебрасывая” его со щеки на щеку. В нем не было ни внимательного отношения к мнению противника, ни обязательного джентльменства. Кстати, этим же качеством отличался и знаменитый Троцкий… Но сколько-нибудь сильных, не поддающихся ему противников Ленин просто не выносил, был в отношении них злопамятен и крайне мстителен, особенно если такой противник раз “посадил его в калошу”. Он этого никогда не забывал и был мелочно мстителен». (Соломон Г. А. Среди красных вождей. С. 455.)

А вот сравнительное описание пребывавших в эмиграции вождей будущей «революции» Ленина и Троцкого, которое дал лицезревший их лично «товарищ» Оберучев:

«Передо мной Ленин, тот Ленин, о котором его почитатели отзывались с такой похвалой, восторгом и особым почитанием…

Внешним видом я не был удовлетворен. Не было ни интеллигентности в лице, ни того энтузиазма в речи, который невольно заражает и внушает особое доверие к словам пророка…

Меня поразило слишком упрощенное миросозерцание этого лидера политической партии, которой придавали большое значение. И я объяснил это тем, что передо мной был человек ограниченный, не понявший и не желавший понять всей сложности современной жизни, всех нюансов и оттенков ее, а отделивший для себя только один уголок ее, – область элементарных экономических отношений, – и подменивший им всю жизнь во всей ее совокупности.

Приняв часть вместо целого, он упростил, конечно, свое отношение к жизни, и, благодаря этому, выводы его теории производили впечатление чего-то стройного, ясного и понятного, что обеспечивало его формулам быть понятными и воспринятыми самыми широкими массами и массами наиболее некультурными. В этом, мне кажется, залог успеха его там, где не превыкли принимать жизнь во всей ее сложности, и упрощенные формулы дают как бы ключ к разрешению всех жизненных проблем…

Ограниченный кругозор, отсутствие гибкости и прямолинейность, доходящая до крайности, и вместе с тем отсутствие порыва, способного вас увлечь, – таковы черты Ленина, как он представляется мне по его докладам и литературным выступлениям.

Не таков Троцкий. Это человек весьма гибкого ума, ловкий и искусный полемист, легко отвечающий, правда, иногда в чрезмерно грубой форме, своему оппоненту. Его доклады если не бывали глубоки по содержанию, то по форме они обыкновенно блестящи. Он не был в суждениях своих столь прямолинейным, как Ленин, и в то время, когда я был в Швейцарии, а затем в Париже, он не был еще большевиком…

И если прямолинейность Ленина и его твердокаменность в политике дают основание считать его просто узким фанатиком, то гибкость ума, да и не только ума, Троцкого дают место предположениям иного порядка». (Оберучев К. М. В дни революции. М.: Кучково поле, 2017 – стр.22-26)

Для справки: Константин Михайлович Оберучев (1864–1929) – закончил Михайловскую артиллерийскую академию, полковник. Вышел в отставку в 1906 году. Социалист-революционер. В 1913 году за революционную деятельность выслан за границу, проживал в Швейцарии. В январе 1917 года вернулся в Россию. После февраля становится военным комиссаром Киевского военного округа. Позднее произведен в генералы и назначен Временным правительством командующим войсками Киевского военного округа. После Октябрьского переворота отказался от предложения большевиков занять пост в военном ведомстве. Проживал в США.

И снова о Ленине. Слово историку Р. Пайпсу:

«Ленин был абсолютно чужд нравственных колебаний и напоминал римского папу, который, по словам немецкого историка Л. Ранке, был “наделен такой совершенной уверенностью в себе, что муки сомнения или страх перед возможными последствиями его собственных действий были ему абсолютно неизвестны”. Это качество Ленина делало его крайне привлекательным для определенного типа русских псевдоинтеллигентов, многие из которых впоследствии вошли в партию большевиков, поскольку она давала им опору и определенность в эпоху социальных сдвигов и политических катаклизмов. Особенно же оно импонировало молодым полуграмотным крестьянам, покидавшим деревню в поисках работы и попадавшим в чужой, холодный мир промышленного города, где привычные им межличностные взаимоотношения вытеснялись деперсонализированными экономическими и социальными связями. Ленинская партия давала им чувство принадлежности: привлекали ее сплоченность и простота лозунгов». (Пайпс Р. Русская революция. Т. 2. С. 17.)

Подводя итог всему сказанному, констатируем следующий факт: касса большевиков пополнялась с помощью террора, грабежей, афер, убийств, а также финансирования со стороны иностранных разведок. И все это в атмосфере борьбы за первенство на «революционном фронте» с другими партиями и фракциями, а также непрерывной грызни за лидерство и контроль над финансами в самой партии большевиков.

И еще. Мы видели, что в 1904 году дела «товарища» Ленина шли не блестяще. Зато с образованием БТГ, а затем и БЦ финансы большевиков резко увеличились. Относительно успешное время продолжалось до 1911 года, когда ленинское стремление к единоличной власти над партией привело его к разрыву с Красиным. Следующие несколько лет большевистская партия вела сравнительно «скромное» существование. А основная большевистская «сказка» пришлась на Первую мировую войну, когда Германия начала финансирование «ликвидации Восточного фронта» путем развала Российской империи.

Кстати, согласимся, что после всего вышесказанного о методах пополнения партийной кассы уже не вызывает особого удивления готовность большевиков к сотрудничеству с немцами.

Но об этом далее…

Годы 1912–1918

Кризис жанра

Итак, годы с 1905-го по 1911-й были довольно успешны для Владимира Ильича Ленина и группировавшихся вокруг него «революционеров». Однако успехи эти в значительной мере зависели от криминальных «талантов» другого большевистского авторитета – Леонида Борисовича Красина.