Большевики. Криминальный путь к власти: читать начало книги онлайн

Рассказы советских историков о том, что это царское правительство втянуло Россию в ненужную ей войну, как обычно, не соответствуют действительности.

Война действительно России была не нужна, вот только решение о ее начале принималось не в Петербурге, а в Берлине.

«После ухода с политической арены Бисмарка перед правительством России уже не стояло выбора отсидеться ли в изоляции или ввязаться в большую политику со всеми вытекающими отсюда последствиями. Этот выбор сделала за Россию Германия, и выбирать оставалось лишь одну из двух дорог: выступить против Германии в одиночестве или же действовать совместно с Францией, а возможно, и с Англией. Ответ на вопрос, поставленный под таким углом, напрашивается сам собой. Если только Россия не готова отказаться от имперского величия, не готова свернуться до границ Московской Руси XVII века и превратиться в германскую колонию, ей следует координировать свои военные планы с планами других западноевропейских стран». (Пайпс Р. Русская революция. Т. 1. С. 221.)

Все вышесказанное суммирует и подтверждает такой лежащий на поверхности факт – 1 августа 1914 года именно Германия объявила войну России, не оставив последней никакого, даже сугубо теоретического, выбора.

Первая мировая

Вот как выглядело объявление царем своему народу о начале войны. Огромная масса людей заполнила Дворцовую площадь. Когда Николай Александрович и Александра Федоровна вышли на балкон Зимнего дворца, толпа опустилась на колени. Государь поднял руку, попытался говорить – передние ряды затихли, однако позади возбуждение было столь велико, что Его слова потонули в шуме. Потрясенный император Николай II склонил голову, и в этот момент толпа запела царский гимн:

Эффект был необыкновенным. Государь и государыня рука об руку стояли на балконе и плакали вместе с толпой.

Посол Франции в России Ж. М. Палеолог (1859–1944):

«Для этих коленопреклоненных тысяч собравшихся в этот момент царь действительно был самодержцем: военным, политическим и религиозным правителем своего народа, абсолютным господином их душ и тел». (Мэсси Р. Николай и Александра. С. 243.)

Председатель III и IV Государственной думы М. В. Родзянко (1859–1924), которого невозможно заподозрить в положительном отношении к императору Николаю II, пишет о том дне, когда был оглашен манифест о войне с Германией:

«Огромная толпа собралась перед Зимним дворцом. После молебна о даровании победы Государь обратился с несколькими словами, которые закончил торжественным обещанием не кончать войны, пока хоть одна пядь русской земли будет занята неприятелем. Громовое “ура” наполнило дворец и прокатилось ответным эхом в толпе над площадью. После молебствия Государь вышел на балкон к народу, за ним Императрица. Огромная толпа заполнила всю площадь и прилегающие к ней улицы, и когда она увидела Государя, ее словно пронизала электрическая искра, и громовое “ура” огласило воздух. Флаги, плакаты с надписями: “Да здравствует Россия и славянство” склонились до земли, и вся толпа, как один человек, упала перед Царем на колени. Государь хотел что-то сказать, он поднял руку, передние ряды зашикали, но шум толпы, несмолкавшее “ура”, не дали ему говорить. Он опустил голову и стоял некоторое время, охваченный торжественностью минуты единения Царя со своим народом, потом повернулся и ушел в покои». (Родзянко М. В. Крушение империи. С. 91–92.)

На площади Родзянко спросил нескольких рабочих, каким образом они оказались здесь, если незадолго до этого бастовали и чуть ли не с оружием в руках предъявляли экономические и политические требования. Рабочие ответили:

«То было наше семейное дело. Мы находили, что через Думу реформы идут очень медленно. Но теперь дело касается всей России. Мы пришли к своему Царю, как к нашему знамени, и мы пойдем с ним во имя победы над немцами». (Родзянко М. В. Крушение империи. С. 92.)

Но «семейным делом» это было в России, у эмигрантов-«революционеров» были куда как другие цели, дела и заботы.

Первая мировая война застала Ленина на даче в Поронино, куда семья Ульяновых приезжала из Кракова для длительного летнего отдыха.

На другой день после вступления Австрии в войну с Россией – 7 августа 1914 года – жандармский вахмистр, производя у Ленина поверхностный обыск, заявил, что на следующий день ему придется направиться в ближайшую тюрьму в местечко Новый Тарг.

Ленин, как и следовало ожидать, не обнаружил в те дни ни хладнокровия, ни мужества. Его и Крупскую раздирал страх, что в военное время легко могут «мимоходом укокошить». «Мы с Ильичом, – вспоминала Крупская, – просидели всю ночь, не могли заснуть, больно было тревожно». (Валентинов Н. Недорисованный портрет. С. 324–325.)

8 августа 1914 года Ленин и Зиновьев как подданные враждебного государства были арестованы австрийской полицией по подозрению в шпионаже. Однако все страхи оказались напрасными.

«За них немедленно вступились влиятельные лица из австрийских и польских социалистических кругов, в числе прочих – Яков Ганецкий (известный также как Фюрстенберг), служащий предприятия Парвуса и близкий соратник Ленина. Пятью днями позже губернатор Галиции получил во Львове телеграмму из Вены, в которой ему рекомендовали не задерживать Ленина, поскольку он был “врагом царизма”. 19 августа военный прокурор Кракова телеграфировал в суд города Новы Тарг, где Ленин содержался под арестом, приказывая немедленно его освободить. 1 сентября Ленин, Крупская и ее мать выехали по пропуску, полученному от австрийской полиции, из Вены в Швейцарию на австрийском военном почтовом поезде – необычном для простых подданных враждебной страны виде транспорта. Зиновьев с женой последовали за ними через две недели». (Пайпс Р. Русская революция. Т. II. С. 47.)

Сыграло свою роль и заступничество одного из лидеров австрийских социал-демократов Виктора Адлера (1852–1918), известного своей разноплановой помощью Александру Парвусу (Израилю Лазаревичу Гельфанду) (1867–1924) и Льву Давидовичу Троцкому (Бронштейну) (1879–1940) еще в «революционном» 1905 году.

«Уверены ли вы, – спросил Адлера австрийский министр внутренних дел, – что Ульянов – враг царского правительства?» – «О, да, – ответил тот, – более заклятый враг, чем ваше превосходительство». (Валентинов Н. Недорисованный портрет. С. 325.)

Кстати, еще один «русский революционер» – Н. И. Бухарин (1888–1938), арестованный в Тироле австрийской полицией, был сразу же освобожден, когда отрекомендовал себя сторонником Ленина.

Итак, 8 августа Владимир Ильич был арестован, а 19-го уже вышел на свободу, после чего на семейном совете было решено уехать в Швейцарию. В этом, как уже говорилось, семейству Ульяновых помогла австрийская полиция.

Впрочем, непосредственным паролем для беспрепятственного въезда трех российских подданных в швейцарскую столицу послужило упоминание Лениным имени… «социал-шовиниста», «агента швейцарского буржуазного правительства» Германа Грейлиха. (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 79.)

Приведенные «ярлыки» ранее были навешаны на Грейлиха самим Лениным.

Однако вот письмо Владимира Ильича Виктору Адлеру от 5 сентября 1914 года, в котором имя «социал-шовиниста» и «буржуазного агента» воссияло новыми красками:

«Уважаемый товарищ! Благополучно прибыл со всем семейством в Цюрих. Legitimationen (документы – Ю.Б.) требовали только в Инсбруке и Фельдкирхе: Ваша помощь, таким образом, была для меня очень полезна. Для въезда в Швейцарию требуют паспорта, но меня впустили без паспорта, когда я назвал Грейлиха. Наилучшие приветы и наилучшая благодарность.

С партийным приветом.

Ленин (В. Ульянов)». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 79.)

Таким образом, 5 сентября Ленин и Крупская прибыли в Берн – почти совершенно без денег.