— Я бы сказала, что это колдовство, но за этим нет никаких теней, — Эмбер склонила голову набок, изучая замысловатые огненные линии, ползущие по моей коже. В отличие от большинства волков-оборотней, благодаря нашему уникальному наследию, моя сестра могла видеть магию ведьмовских заклинаний.
Райкер покачал головой, и капли воды с его волос упали мне на лицо.
— Да, я бы не подумал, что ведьма способна на такое.
— Твою мать! — Эмбер стукнула кулаком по светло-серой гранитной стойке.
— Это, должно быть, дело рук фейри. Всё остальное не имеет смысла.
От слова «фейри» по моим венам пробежал холодок, несмотря на жжение в руке.
Мы с Эмбер верили, что это всего лишь фантастические истории, пока неделю назад нас не навестил наш много раз Прадедушка.
Нам не следовало удивляться. Люди не верили в существование волков-оборотней, ведьм и вампиров, а тех немногих, кто верил, считали сумасшедшими.
— Но почему? — малиновое пламя запульсировало ярче, и я чувствовала, как каждое его движение скользит по моей коже. — Я думала, ты сказал, что будет активирована только твоя магия фейри, не моя.
Райкер нахмурился.
— Мы недостаточно знаем о магии фейри, чтобы...
Ощущение жжения внезапно сменилось, превратившись из пронзительной боли в нежное тепло, пульсирующее под моей кожей. Я вздохнула с облегчением. Огненная бабочка продолжила свой танец на моей руке, но теперь это чувствовалось почти... приятно. Как будто пальцы нежно выводят узоры на моей коже.
— Боль отступает, — я согнула пальцы, желая знать, повлияет ли это на татуировку, но она оставалась неподвижной.
Взгляд Эмбер метался между моим лицом и меткой, её взгляд был каким угодно, но только не успокоенным. Она обменялась многозначительным взглядом с Райкером, челюсть которого сжалась в жёсткую линию. Они вели приватный разговор через свою связь пары — я могла сказать это по тому, как менялись выражения их лиц во время молчаливого общения.
Моё сердце споткнулось. Я терпеть не могла, когда люди беспокоились обо мне. Было так много других вещей, которые заслуживали их внимания.
Я изобразила на губах, как я надеялась, убедительную улыбку.
— Эй, я в порядке. Кроме того, нам ещё нужно закончить этот торт, — я вытащила руку из воды и вытерла её бумажным полотенцем. — Глазурь не сделает себя сама, а клубнике перед подачей нужно пропитаться сиропом не менее тридцати минут.
Брови Эмбер поползли вверх.
— Ты сейчас серьёзно? Тебя только что заклеймили магией фейри, и ты беспокоишься о десерте?
Я пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие, которого не чувствовала. У меня внутри всё сжалось, но это не означало, что все должны реагировать также.
— Что толку паниковать? Метка уже здесь. С таким же успехом можно съесть торт, пока мы что-нибудь придумываем.
Губы Райкера дрогнули, почти складываясь в улыбку, несмотря на напряжение в плечах. Он положил руку на спину Эмбер и сказал:
— Она права. В любом случае, нам нужно время, чтобы как следует всё обдумать. Приготовление торта даст нам время подумать трезво.
— Прекрасно, — фыркнула Эмбер и повернулась, чтобы открыть шкафчик и достать чистую миску для глазури. — Но этот разговор ещё не закончен.
Я наклонилась, чтобы поднять с пола осколки покрупнее. Я не могла понять, о чём они говорили, когда выбрасывала стакан в мусорное ведро, а затем тщательно вытирала тесто и мелкие осколки.
Всё это время Райкер следил за моими передвижениями.
Пристальный взгляд Райкера заставил меня остановиться, поэтому я прошла мимо кухонного стола в кладовку, чтобы взять метлу и совок для мусора. Но как только я вышла, Райкер снова стал наблюдать за мной. У меня мурашки побежали по коже.
«Что?» — я начала собирать оставшееся стекло.
«Тебе не провести меня, Бриар. Ты всё ещё напугана» — улыбнулся он Эмбер, обращаясь только ко мне. — «Я могу чувствовать твои эмоции через связь альфы».
Мои плечи слегка опустились. — «Пожалуйста, не говори Эмбер, как я на самом деле волнуюсь. Она наконец-то начинает расслабляться. Она заслуживает ночи, когда не будет чувствовать беспокойства или угрозы из-за меня» — я старалась казаться невозмутимой, когда я выбросила последние осколки стекла. — «Кроме того, это просто странная татуировка. Мы бывали и в худших ситуациях. Мне не нужно было объяснять, что это значит». И его детская стая, и наша были убиты.