– Оленя, – Севара собрала жалкие остатки своих сил, чтобы придать голосу уверенность и твердость, – спустись и иди на кухню. Забава, дедушка Ежа, – теперь Севара взглянула на приоткрывшуюся дверь, явившую тень слуг, которые, похоже, схватились за посох и сковородку, – не выходите. Это приказ.
На миг все замерло. Камеристка застыла на лестнице, в щель смотрели две пары глаз, впиваясь в обезображенное безумием лицо мага. Тот как-то странно переступил с ноги на ногу, кости его защелкали.
– Оленя, живо! – прикрикнула Севара, заставив ту вздрогнуть и сбежать вниз.
Она кинула взор на хозяйку, блеснув слезами. Забава потянула Оленю за собой, бормоча молитвы.
– Прошу за мной, – обратилась Севара к преступнику. Она старалась найти в себе все благородное спокойствие, которым располагала. Во-первых, чтобы не спровоцировать мага грубостью, а во-вторых, чтобы слуги переживали чуть меньше. Пусть считают ее смелее и сильнее, чем она есть на самом деле.
– Как мило. Истинная аристократка, – фыркнул беглец, но поплелся следом. – Не вздумай выкинуть фортель, иначе сдохнешь и глазом не моргнешь.
– Не беспокойтесь, мне знакомо благоразумие, – ответила Севара, испытывая крайнюю степень раздражения. Как он смеет с ней так говорить?
Внутри нарастал горячий гнев, разбавляя холодный страх. Отчего ей приходится стелиться в собственном доме перед каким-то вшивым оборванцем? Как негодяй дерзнул разбить новое укрепленное окно, а после испачкать ее полы и ковры своими грязными ступнями? Почему ничтожное, голодное, дикое нечто решило, что может угрожать ей? С чего бы подобное животное в отрепьях страшнее величественной фигуры Хозяина Зимы? Он бы заморозил его, не успей тот и пискнуть. А впрочем, и магии жаль на такого червя. Будь здесь Годияр, сломал бы нос такому мерзавцу, он бы и даром воспользоваться не успел.
Севару трясло. Но теперь от ярости. Ничего, полиция наверняка в пути. С промежа на промеж явится, а ей нужно лишь продержаться и улизнуть от отвратительных липких невидимых лап.
Маг позади больно ткнул пальцами в поясницу и прикрикнул:
– Шевелись!
На шее Севара ощутила петлю, за которую дернули, будто тянули на поводке. Негодование вспыхнуло внутри, но тут же погасло, сдержанное выстроившимся в голове планом. Хорошо, что маг шагал за спиной, иначе, заметь он настолько умиротворенную улыбку, растянувшуюся на губах жертвы, следовать за ней не стал бы.
Севара остановилась у двери, взялась за прохладную ручку, потянула неспешно. За спиной недовольно сопел беглец. Он больше не казался страшным. Опасным, да. Но страшным? Разве что жалким. И не зваться ей внучкой великого Шаркаана, коли против такого никчемного человечишки она не выстоит.
Пройдя внутрь кабинета, Севара опустилась у ящиков шкафчика, где хранились с недавних пор старые книги учета. Она разгребла их, выуживая скрытое на дне, то, что прятала от собственных глаз, желая забыть, – шкатулка из виолана нежно-голубого цвета, искрящаяся даже под тусклым светом. Внутренности ее наполняли драгоценные камни и украшения.
Подарок Хозяина Зимы.
По крайней мере, в тот момент Севара надеялась, что в лесу был именно он. Пусть окажется ужаснее этого проходимца, пусть будет жестоким и накажет его так же, как наказал тех разбойников.
Впиваясь в шкатулку пальцами, Севара распрямилась, повернулась к преступнику.
– Что там? – гаркнул он.
С непроницаемым лицом она откинула крышку, являя обилие богатств.
– Тут рубины, алмазы, золото и множество другой роскоши. Тебе хватит и на побег, и на безбедную жизнь. Забирай и уходи прочь. – Севара захлопнула шкатулку и передала ее магу.
Лоб его покрылся испариной, он подрагивал от предвкушения, цепляясь взглядом за заветную вещицу. Исхудавшие руки выхватили ту, прижали к груди. Беглец поднял голову, внимательно глядя на спокойную девушку. Решил, она обманывает его? Будто проверяя, не иллюзия ли перед ним, маг нервно потянулся к мелкому замочку, чтобы снова поднять крышку, рассмотреть драгоценности, увериться, что они реальны.
Севара вытянула шею, ладонь положила на спинку стула, словно опираясь, но при том чуть подалась вперед, готовясь умчаться при первой же возможности. Шкатулку не могли отворить чужаки, о том упоминала и Оленя когда-то, а значит, был шанс, что маг отвлечется и упустит жертву.
Преступник тем временем нервно облизнул пересохшие губы, потянул крышку вверх и… закричал. Севара вздрогнула, изумленно следя, как по рукам мага разбегается корка льда, сковывая его движения. Что-то, скользившее невидимой петлей по шее, исчезло.
Снова бешеные глаза поднялись, в них плескалась злость. Воя, маг дернулся вперед. Севара толкнула стул ему под ноги, заставив отскочить, а сама метнулась к выходу. Быстро свернула, помчалась вниз. Ступеньки под ней громко застучали.
На середине лестницы она впечаталась в деда Ежу, который едва успел удержать ее от падения кубарем вниз. Севара лихорадочно вцепилась в него, потащила к кухне, где сторожила Забава со сковородкой наготове. Из-за спины выглядывала взволнованная Оленя.
– Вы тут что стоите? Сказала же ждать! – рявкнула Севара.
Она испуганно оглянулась, но маг не спешил следом. Сверху послышался громкий вопль. На миг все стихло. А входная дверь вдруг треснула, распахнувшись.
Все вздрогнули, Оленя взвизгнула, Севара прокусила язык, а Забава смачно выругалась. В проходе остановились всклокоченные полицейские во главе с Радмилом.
– Где? – выкрикнул он.
Дед Ежа указал пальцем. Служители взбежали на второй этаж.