Я похлопываю по карману, нащупывая очертания его визитки. Вытащив её, я разглядываю изящный шрифт в поисках имени.
Его там нет.
Только номер телефона и логотип. Ни названия компании, ни должности, ни каких — либо личных данных.
— Да не может быть. — Я переворачиваю карточку, но оборотная сторона пуста. — Кто не указывает своё имя на визитке?
Я засовываю карточку обратно в карман и направляюсь к своей машине, ощущая провал этого вечера, осевший на плечах, словно мокрое пальто. В памяти всплывает его лицо — то, как морщились уголки его глаз при улыбке, как его пальцы коснулись моей груди, когда он вытаскивал моих червяков, как его язык...
Я трясу головой, пытаясь отогнать образ. Соберись, Окли.
Я достаю телефон и вбиваю номер в поисковую систему. Ничего не находится.
— Сладко и кисло, — бормочу я, передразнивая его. — Прямо как ты.
Кто так вообще разговаривает? Самодовольные консультанты по безопасности, которые подрабатывают серийными убийцами, — вот кто.
Или социально неловкие технари, которые перечитали шпионских романов и возводят загадочность в ранг личности.
Мой телефон вибрирует от сообщения с незнакомого номера.
Неизвестный: Поезжай аккуратно, Окли Новак.
Я замираю у своей машины, сердце колотится, пока я сканирую пустую улицу. Нигде ни малейшего признака его присутствия.
Я не давала ему свой номер телефона.
Глава 3. Зандер
Её замок разочаровывающе прост. Семь секунд с помощью отмычки и воротка — это даже вызовом не назовёшь. Мысленно отмечаю, что позже нужно будет его заменить. Для её же безопасности, конечно. Как добропорядочный сосед, который поливает цветы в твоё отсутствие. Только с замками. И без разрешения.
Я проскальзываю в квартиру Окли Новак, как призрак, мои шаги бесшумны на паркетном полу. Пахнет тайской едой на вынос и чем — то цветочным, что обволакивает мой мозг и дёргает за струны. Не духи. Возможно, шампунь.
Квартира пуста, как и подтвердило моё наблюдение. Она ушла сорок три минуты назад, направившись к зданию «The Boston Beacon», с сумкой через плечо и решимостью в походке. Судя по её обычному рабочему дню, её не будет как минимум ещё шесть часов.
Вполне достаточно времени, чтобы познакомиться с её частной жизнью.
— Посмотрим, какие секреты ты хранишь, мисс Новак, — шепчу я, хотя в этом нет необходимости. Слова повисают в тихой квартире, и моя единственная аудитория — брошенная кофейная кружка на столешнице, с размазанной помадой на ободке.
Квартира меньше, чем я ожидал. Лофт в индустриальном стиле с открытой кирпичной кладкой и трубами. Зарплаты криминального журналиста надолго не хватает в Бостоне.
Пространство разделено на хаотичные сектора. Рабочая зона, зона сна, кухня и то, что выглядит как зона падения от изнеможения, состоящая из потёртого кожаного дивана, обращённого к скромному телевизору.
Я начинаю с её доски расследований. Она... впечатляет.
Доска доминирует на стене в гостиной — шедевр одержимости. Красные нити связывают фотографии с мест преступлений, записи неразборчивым почерком и газетные вырезки. Всё размечено и отсортировано.
Я наклоняюсь ближе, изучая её работу над делом Галерейного Убийцы. Мои губы дёргаются в непроизвольной улыбке. Она хороша.
— Ну — ну — ну, — бормочу я, постукивая пальцем по фотографии самой последней композиции Кэллоуэя. — Как ты это достала?
Полиция никогда не передавала эту фотографию прессе. Ту, что показывает точное расположение отрубленной головы. У большинства журналистов был доступ только к отцензуренным версиям. Но вот она, во всей красе высокого разрешения, на её доске.
Мой взгляд перескакивает на её рукописные заметки рядом с фотографией.
Брызги крови не соответствуют удару. Вероятно, инсценировка.
Меня цепляют и другие детали. Конкретная композиция, в которую была уложена вторая жертва. Точный временной промежуток, установленный для первого убийства. Следы специального художественного фиксатива, найденные на всех трёх сценах.