Мама резко подскочила, ее глаза налились кровью, а она не сдержалась:
– Замолчи, Ярослава! Ты не знаешь, о чем говоришь! Вам всем любовь подавай, а меня кто любит? Кто ценит? Кто мне помогает?
– Я разве не помогаю? – по щеке скатилась слеза. – Или помогаю, но не так?
– Ты здесь живешь, это твоя обязанность – помогать по дому, приносить деньги в общий бюджет. Воду ты так же тратишь, продукты ешь.
– Я отдаю тебе почти всю зарплату!
– Это твоя обязанность, Яся, я повторюсь. Помогать мне. Думаешь, мне легко приходить с работы и готовить на вас всех, чтобы ты пришла и спокойно поела? А потом отец вечно зенки заливает, я с ним должна нянчиться, чтобы он тебя не бил и нервы не мотал. А какая благодарность? Попрекать меня решила тем, что деньги мне даешь? Я тебе жизнь дала, кормила, одевала, все детство с тобой по больницам моталась, в кредиты с отцом залезли, чтобы тебя вылечить, и ты, неблагодарная, смеешь меня деньгами попрекать! Хоть бы раз спросила, каково мне? Мне легко? Хоть бы раз в выходной дома убралась!
– Я убираюсь как могу! И готовлю.
– Что ты там готовишь, супчики свои?
– А что нужно, мам? Что нужно, чтобы ты меня полюбила? Я должна была умереть в той аварии, да? Тогда бы ты меня любила, вспоминала и не мучилась, бегая по больницам, так? У тебя был бы только любимый Марк, а не я!
– Еще одно слово, и я не сдержусь, – предупредила мама. – Что, смелая стала? Думаешь, я не знаю, что ты блядуешь по вечерам? Что врешь мне, что с Ромой гуляла, а сама неизвестно где шляешься!
Сердце пропустило удар, а я сжалась от страха.
– Его зовут Тимур, – выдавила я, – и он мой парень. А я совершеннолетняя и имею право на личную жизнь.
Мама брезгливо усмехнулась:
– Парень…
– Что не так? Мне уже и этого нельзя?
– Только и думаешь, что о парнях, вместо того чтобы матери помочь.
– Мама! – воскликнула я. – Хватит. Просто скажи, что ты меня не хотела, что злишься, что я родилась. Так почему аборт не сделала, раз так меня не хотела?
– Поздно было, срок большой, – тихо ответила она, развернулась и вышла из комнаты, на ходу выключив свет, оставляя меня умирать от обиды и боли.
Лучше бы я не родилась тогда! Зачем я появилась на свет? Чтобы меня ненавидели?
Руки дрожали, слезы текли градом, а я задыхалась. Медленно поднялась, на ощупь нашла брюки, свитер, натянула на себя и вышла.
Мама заперлась в кухне и, судя по запаху, курила.
Сжимая в руках телефон, я натянула обувь, верхнюю одежду и вышла на улицу, прикрыв дверь.
В груди жгло и болело от обиды, последние слова мамы набатом отдавались в голове. Я села прямо на ступеньки и горько заплакала.
Почему так? За что? Чем я заслужила такое отношение? Всю жизнь пыталась ей угодить, помогала, отдавала последнее, работала без выходных, чтобы заработать больше, и надеялась, что мама смягчится.
У нас ведь были и хорошие моменты. Когда мы могли о чем-то поговорить на кухне, пока готовили ужин. Но чем старше я становилась, тем сильнее была пропасть между нами. Почему так?
Неужели я заслужила только ту обязательную родительскую заботу, и ни каплей больше? Всхлипнув, я поддалась порыву. Набрала номер и после второго гудка услышала напряженное:
– Яська, что?
– Тимур, я… Если ты не занят…
– Где ты? – его голос дрогнул.
– У себя во дворе.