— Начиная с нуля часов этого дня — семья Градовых является вассалом клана Сирогане, и членом Альянса, а территория их дома, любые земли, принадлежащие им или корпорации «Титан-Восток» — считаются территорией Альянса. Я, как дочь главы Исао Набунага Сирогане-сама объявляю о вторжении семьи И Су на территорию Альянса, обвиняю в нарушении договора, обвиняю в нападении и попытке захвата вассала клана, обвиняю в умышленном причинении вреда слугам клана. О принятом Альянсом решении, сменившемся статусе Градовых и «Титан-Восток» Синдикату сообщили два часа назад по доверенным каналам для связи.
И тут И Су Чен не выдержал.
— Этого не может быть! Это все подстроено! Это ложь! Не могло быть сегодня никакого собрания, потому что еще в час ночи ничего не знал… — он замолчал, прикусив язык, явно чуть не выболтав лишнее.
— Меня не волнуют ваши домыслы, — Китсу гордо вздернула носик. — Синдикат был предупрежден, и если бы вы отвлеклись от пыток слуг Градовых, и приняли сообщение, то наверняка были вовремя информированы. Но сейчас это уже не имеет значения, — она вдруг повысила голос. — По воле небес! Согласно приказу Исао Набунага Сирогане-сама, наместника и одного из тайных сегунов Империи, действующего от имени и по воле владыки Hi-No-Miko, Сына Солнца и Неба объявляю приговор! Сегодня, на нашей территории семья И Су в лице ее главы И Су Чена, совершила акт агрессии преследуя сомнительную цель. Все участники нападения признаны виновными и осуждены заочно. Наказание — немедленная смерть. Ваше последнее слово?
— Вы не можете со мной ничего сделать! И не вправе меня судить! Я не какой-то простолюдин! Я Имперский князь, подданный Российского Императора на Российской земле, это нарушение…
— Заткнись уже, — тихо буркнула Аки, а Китсу только улыбнулась в ответ на его вопли.
— Видимо, не так уж хорошо ты поднаторел в договорах и способах их обходить, не нарушая, — брезгливо хмыкнул вдруг голос Танака. — В соответствии с международным договором Российской и Японской Империй, подписанных и ратифицированных на высочайшем уровне — двумя государями — территория посольства, особняк а так же любая другая недвижимость, принадлежащая послу Японской империи, равно как и российскому послу или любому лицу с дипломатическим статусом — становится экстерриториальной. Фактически, согласно договору — на ней действуют законы не принимающей страны, а страны подданства дипломата. Иначе говоря — вы все сейчас на территории Японской империи, напали на вассала императорской семьи, нанесли ущерб, устроили пытки… вам конец.
Наблюдать за белой как мел рожей корейца было абсолютным и ни с чем не сравнимым удовольствием.
— Господин Сирогане-сама может быть и старый тигр, но кто вам сказал, что старого тигра нельзя научить новым фокусам?
На его спокойном лице лишь обозначилась улыбка, а морда-лица Чена вообще из бледно желтой приобрела зеленоватый оттенок.
Неожиданно подал голос, стоявший на коленях Алкинус, хранивший все это время молчание:
— Я молю о снисхождении! Это все И Су Чен затеял! Он уверил нас в том, что выкупил права на особняк, и вообще, что он только попугает парня, только чтобы вернуть в норму сына и тех, кому повредило мозги этим вашим оружием! Никто не планировал заходить так далеко! Пытки и все прочее было его идеей!
— Трусливый ублюдок! — прохрипел Чен, и неожиданно схватился за свои часы на запястье: — Не думайте, что вы победили!
Он зажал кнопки на часах, и за моей спиной что-то громко хлопнуло. Резкая боль в руках, спину словно обожгло и пробило в паре мест. Я заорал от боли, в горле сильно запершило, словно что-то дерет изнутри, я закашлялся и с удивлением увидел сгустки крови, которые вылетают при кашле на пол.
— ЯРИК!!
Я даже не понял, кому принадлежал этот полный отчаяния вскрик, перед глазами поплыло, слабость в ногах усилилась многократно, в глазах снова начало темнеть. Я почувствовал, как медленно заваливаюсь набок, проваливаясь в небытие.
По ощущениям я падал куда-то далеко в пустоту, словно проваливался в горячую тёмную и бесконечную бездну. Я словно чувствовал, как по телу расплывается обжигающая теплота, как горячие капли растекаются по лицу, векам и щекам. Складывалось ощущение, что падение длилось бесконечно долго, когда наконец, я оказался перед массивной, словно деревянной дверью, стоящей посреди абсолютной пустоты и черноты. Дверь посреди ничто. Сделав вдох, пожимаю плечами, и тяну за массивное бронзовое кольцо. Дверь поддается и со скрипом открывается. В глаза брызжет яркий свет. Я шагаю вперед, и удивленно оглядываюсь, оказавшись в совершенно незнакомом, я бы даже сказал причудливом месте. Чем-то оно мне напоминало восточный дворец какого-нибудь падишаха или султана, который когда-то давно мы с мамой посещали вместе с экскурсией. Мраморные полы, уютный садик, посреди которого журчал фонтан. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь листву. Проход вел дальше — в огромный просторный зал, с высоченными потолками, подпираемыми широкими колоннами. Посреди зала на постаменте лежала большая плита абсолютно черного цвета, на которой были словно вырезаны или вычерчены странные геометрические фигуры: треугольники, переходящие в многолучевую звезду, исписанную внутри неизвестными символами. Звезда тихонько мерцала, переливаясь голубовато-зеленоватыми оттенками. В центре звезды лежала закрыв глаза и сложив руки на груди красивая девушка с немного резковатыми чертами лица, и… небольшими черными рожками, закручивающимися по спирали.
Я завороженно приблизился, разглядывая странную незнакомку, как вдруг она резко открыла глаза. Под ее веками вместо обычных глаз, привычных взгляду, была тьма. Не просто черные глаза или темные склеры — а именно темное ничто, словно поглощающее и выпивающее окружающий свет.
Я отпрянул перепугавшись, пятясь назад, а девушка медленно поднималась, за считанные мгновения оказалась на ногах, и протянула ко мне руку…
— Ярик…
Не смотря на окружающую и одуряющую жару, по моему телу пробежали мурашки, я затряс головой, медленно отступая, а незнакомка медленно приближалась. Меня сковал необоримый животный страх, захотелось зажмуриться и убежать, но мое тело было сковано, словно его удерживали крепкой хваткой.
— Ярик, приди в себя… — снова услышал голос.
— Не подходи! Не приближайся! — Выкрикнул я, замахав руками, зажмурившись и… расплескивая вокруг себя воду.
— Да тише ты! Тише! Успокойся! Все ведь хорошо!
Меня как следует встряхнули, и крепко обняли сзади, и я открыл глаза. Освещение было приглушено, и проникало извне в дверную арку ведущую… в японский садик. Снаружи, судя по многочисленным звездам, стояла глубокая ночь. Только луна светила ярко, заливая все вокруг причудливым серебристым светом.
Я был полностью обнажен и находился в уже знакомой купели, горячем мини бассейне, а сзади меня обнимали нежные женские ручки, удерживая от резких движений. Чьи-то губы тихонько шептали в ухо:
— Расслабься, Ярик, ты в порядке и в безопасности. Все хорошо…
Щеку щекотал длиннющий локон серебристых волос, свисающий откуда-то сверху, а к спине прижимались упругие полные холмики. Тело гудело под потоками раскаленной воды, поднимающимися снизу на манер джакузи.
— Китсу? — осторожно уточнил я, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Ага, — прозвенел колокольчиком легкий смешок. — Не делай резких движений, хорошо? Заживление идет быстро, но нужно быть осторожнее…