– Не торопитесь с…
– Я правильно понял? Правильно расслышал?
– Это не то, что… Люди, пожалуйста.
– Карл? Святой Карл? Вы ничего не хотите нам рассказать?
– Люди. Прошу. Да, это правда. Случилось кое-что.
– Невероятно. Говорят…
– Несчастный случай. Ужасный несчастный случай.
– Шарлин Рутковски мертва. Друзья, она мертва.
– Это не… мы собирались рассказать завтра.
– То есть после голосования. О, Карл.
– Потому что уже поздно, вот и все.
– Это случилось в Неспешнограде?
– Во время спасательной операции. Но…
– Во время очередной «безопасной» операции по реабилитации неспешноградцев?
– Я знаю, как это звучит. Но это ничего не меняет в нашем…
– Я слышал, ее укусила Шеф? Та самая старуха, о которой говорили, мол, божий одуванчик!
– Такое происходит постоянно. Риск – наш постоянный спутник.
– То есть, по-вашему, снести Шеф башку – это так, ерунда?
– Я…
– Я слышу это из первых уст, из первых рядов, Карл. Вы использовали пистолет, настоящий пистолет, чтобы пальнуть зомби в лицо?
– Я не позволю вам искажать факты.
– Человек, упрятавший наше оружие, застрелил Шеф из одного из наших стволов?
– Вы все знаете, как важна была для меня Шарлин. Как важна она была для всех нас. Это моя ошибка. Я проявил недальновидность и неверно оценил ситуацию.
– Я думаю, вы поступили правильно, Карл.
– Нет, нет. Неправильно.
– Конечно, он выстрелил в лицо этой мерзкой старухе! Бедная, милая Шарлин…
– Не смейте произносить ее имя…
– Когда Карл пришел сюда, он сказал, что нам не о чем спорить. У меня хватает зрелости признать его правоту. Сегодня в Неспешнограде он совершил то, с чего каждый из нас должен брать пример. Так что да. Берите пример и радуйтесь. Мы должны радоваться тому, что Карл это сделал! Давайте кричать «ура» каждый раз, пока не закончим везде? Хотите отложить до завтра? Нет? Я тоже, парни. А кто хочет начать прямо сейчас? Кто хочет, чтобы правосудие, подобное тому, что совершил Карл, продолжало вершиться прямо сейчас?
20. Быстрее, ярче, глубже
Миллионы нервных окончаний пронзает разряд, словно ты коснулась языком головки электрошокера. La petite mort, маленькая смерть, вспышка и забытье оргазма. Тело уносит такое невероятное наслаждение, что уже неважно, боль его вызвала или ласка. Ведь тело наконец перестает быть обузой, как обычно. Ничуть не менее беспокойный разум тоже отключается, и уходит все: страх, гнев, печаль, отвращение, стыд, уныние, негодование, зависть, презрение, беспомощность, отчаяние, страдание, вина. Их вырывает из тела, словно древний титан вырвал спинной мозг. Остается только некто тонкий, почти невидимый и невесомый, как перышко. Есть тело, а есть некая высокая идея женщины. Непонятно, была ли женщина, был ли мужчина, хороша ли идея. Но мясистые груды плоти, их пульсирующие органы, истекающие жидкостями, сопревшая кожа, сам процесс размножения… все это так неуклюже, мерзко, склизко…