Закат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Единственным, чего не хватало Шарлин с тех пор, как пришлось ограничивать потребление дизеля, было постоянное присутствие Чака Корсо. Они с Луисом подшучивали над Корсо, пока не начали – вместе с оставшимся населением, как предположила Шарлин – воспринимать его как героя, единственного человека, который сплачивает Америку при помощи клея ПВА и матросских узлов. Без новостей WWN в мысли Шарлин закралась горечь. С того момента, как укусили Луиса, их брак стал очень резко развиваться, и вот наконец они пришли к тому моменту, когда Шарлин пришлось перестать быть женой и стать нянькой.

Пытаешься расспросить Луиса, как сделать покомфортнее, – в ответ только сбивчивые, противоречивые ответы. Заставляешь есть – только затем, чтобы убирать за ним, после того как его вырвет; неблагодарное дело. Ну и чувствуешь себя никчемным дерьмом: Шарлин уронила Луиса во время очередного похода в туалет, потому что он снова обделался, в этот раз по полной программе. Она снова была его динером, только теперь помогала не других вскрывать, а самому Луису дожить последние дни.

– Алло, – сказал Луис, – а Маноло дома? О, это и есть Маноло? Ману, старина, это брат твой. Как дела в Сосновом штате? Наводнен мертвецами? Ой, и не говори. Что ж, спасибо, что спросил, но, боюсь, новости не самые хорошие. Я слег с «Большой Джи». В больницу? Мне не нужна больница. Немного маминого посоле поможет, правда же?

Луис улыбнулся Шарлин. Она не ответила. Догадалась, что его тело только что свело судорогой боли. Пот градом катился по его лицу, а от света телефона Луис казался еще бледнее. Шарлин также видела его решимость. После уже нескольких липовых телефонных звонков прекратить этот раньше времени означало бы раскрыть всю нелепость происходящего. Луис с усилием растянул губы в кривой усмешке. Сенсорный экран экрана подсвечивал его зубы, которые уже начали темнеть.

– Утекло много воды, Ману. Согласен, надо бы встретиться. Я бы предложил тебе прокатиться по стране до меня, но слышал, что шоссе какое-то время будет напрочь забито. Я? О, я не в том состоянии, чтобы путешествовать. Боюсь, что «Большая Джи» довольно сильно развилась. Старые ноги мои больше не бегают. Мне даже трудно бодрствовать дольше, чем…

Его голос сорвался. Шарлин затаила дыхание. Луис охнул – то ли от волнения, то ли от боли, – и его красно-желтые глаза наполнились слезами. Он поднес дрожащую руку ко лбу, пряча перекошенное лицо.

– Ты ведь помнишь, Ману? Как мы раньше смотрели подпольные фильмы ужасов, которые доставал старший брат Рафи, и я потом не спал всю ночь, боясь, что если засну, то монстр доберется до меня. Вот и сейчас так, брат. Каждый раз, засыпая, я думаю… Неужели это в последний раз? Неужели я в последний раз думаю о маме, папе, тебе и… и мне страшно, Ману. – Луис засмеялся. – Когда-то я забирался к тебе в постель, помнишь? Ты говорил: «Здесь нет никаких монстров, малой, иди отсюда, чтобы я мог поспать». И тогда я успокаивался. Хочу сейчас так же. Все, чего я хочу. Прогони монстров, Ману. Ты единственный, кто когда-либо мог это сделать.

Луис громко всхлипнул, и Шарлин увидела, как свет его телефона погас: батарейка разрядилась – возможно, уже навсегда, – оставив после себя черный экран, который, как скажет любая женщина, можно использовать как зеркало, когда красишься. На этом черном экране Луис увидел последнюю новость, которую передал его телефон. Собственное лицо, почти что мертвое. Он снова всхлипнул, но Шарлин ничего не могла поделать. Луис заснул, а через некоторое время она спустилась и легла спать на диване: вдруг он умрет ночью, повернется и укусит ее?

Теперь она уже знала, что все кончено.

Почти каждую ночь хватало пары скрипов пружин кровати или протяжных стонов, и Шарлин сразу же просыпалась. Сегодня ночью она спала спокойно, и утром, когда проснулась, никаких звуков не было. Она некоторое время размышляла, осознавая происходящее. 4 ноября. Настал день, который Шарлин никогда не забудет. Она провела утреннюю проверку заколоченных дверей и окон, поставила вариться кофе, взяла револьвер и направилась наверх.

Луис был жив. Но снова изменился. Его тело утонуло в кровати, как в могильной земле. Он стал белым как мел. И что самое зловещее, Луис застыл. Шарлин читала об этом, когда училась: наступает момент, когда боль пациента становится всепоглощающей.

Когда Шарлин села на кровать рядом с ним, двигались только его глаза. Луис смотрел на нее.

– Шар-лин, – прохрипел он, – покажи мне револьвер.

Она должна была быть опустошена, но и об этом тоже читала: как себя чувствуют измученные близкие ближе к концу, какую благодарность испытывают вперемешку со стыдом. Она подняла ствол, чтобы Луис мог его увидеть. Луис моргнул: не было сил на кивок.

– Когда покончишь со мной, – сказал он, – прибереги одну пулю для себя. На всякий случай.

– Мне надо… То есть если придется… целиться… в сердце или…

– Динер мой. Ты же это знаешь.

Шарлин рассмеялась.

– Да. Полагаю, знаю.

– Расскажи мне, – вздохнул Луис. – Как в старые добрые времена.

Шарлин шмыгнула носом; ее глаза, все еще припухшие после сна, опухли еще больше.

– Если целиться в грудь, – сказала она, – пуля может отскочить от ребра.

– И?

– Это может закончиться пневмотораксом. Гемотораксом. Квадриплегией.

– И что же тогда делать?

– В голову, – мягко сказала Шарлин. – Не в висок: так можно не задеть мозг, повредить глазные яблоки и просто ослепить. И не через подбородок тоже. Рука может дернуться, и в итоге можно просто отстрелить себе лицо. Нужно засунуть ствол себе в рот и прицелиться ниже – туда, где череп соединяется с позвоночником.

– Но не в случае с упырями, верно?

– О, черт, точно. Верно. Ну да, тогда в череп. Прямо в середину головы. Прямо в мозг. О, Луис. О, черт. Вот дерьмо. Я не хочу.

– Возможно, тебе и не придется. Надеюсь, не придется.

– Я имею в виду все вокруг. Тебя, нас. У нас было так мало времени. Я старалась все ускорить, но старалась недостаточно, да?