Мне бы порадоваться: как же, ведь теперь-то наше с Лейтой отбытие в Империю не испортит уже тревога об остающемся позади. Клонодетки с лёгкостью впишутся на наши места в команде, не окажутся отстающими, типичными слабыми звеньями. Детский сад в подземелье, соответственно, нисколько не потеряет в качестве снабжения, а маленьких Ассуров будет кому согреть заботой.
Я и радовался. Ведь всё хорошо! И станет ещё лучше!
Только вот где-то на заднем фоне зудела, как комар в ночи, недоверчивая, параноидальная мысль: с чего это вдруг такой поток успехов, да всё на нас? Если светлая полоса уже не просто светлая, а прям вся из себя сияющая, то какой окажется идущая за ней тёмная полоса?
Чем выше вскарабкался, тем больнее падать.
Удача и неудача ходят рука об руку. Родственницы всё-таки.
И я старательно давил эту тревожную, знобкую мыслишку, да только никак не мог задавить вовсе. Очень она оказалась живучей. Иррациональные предчувствия — они такие.
Оставалось лишь утешать себя по примеру стоиков, напоминая: сделать больше, чем я могу, никак не возможно. Коли так, то накручивать себя незачем. Вот начнутся ожидаемые неприятности, так и станем думать, как их разгребать. А пока всё хорошо — радуемся… и выводим клонодеток в свет.
Краешком. На одну десятую.
Пора.
— Йо, Ершица! Как шикарны и остры твои колючки! Ух прям!
Шелари развернулась, опуская меч и дагу, поинтересовалась со вздохом:
— Долго это хоровое исполнение репетировал?
— Вообще нисколько. Нам ментальной синхронизации хватает с избытком, — мы с Филвеем дружно переглянулись и дали друг другу пять. — Гарих, подходи тоже, новости есть, — добавил я уже без «эха», организованного клоносыном. — И где Тарус?
— Дед закаляется внизу.
Речь шла о вертикальной шахте, выкопанной мной ещё во времена одиночной робинзонады в Лесу Чудес «на случай битвы чудищ». С тех пор мы её облагородили и улучшили, то есть в основном я: сменил форму колодца в верхней части и чародейских барьеров натыкал, чтобы детишки не могли случайно упасть сразу до самого дна; в шахту добавил ухватистые скобы, столбы для быстрого спуска и лестницу для подъёма ножками; оформил на разной высоте ниши в коротких ответвлениях, чтобы отдыхать и/или медитировать во время подъёмов и спусков, выбирая удобную глубину с нужной плотностью фона.
В общем, вместо убежища на крайний случай (скорее, вместе с ним) создал своего рода ступенчатое испытание или, если угодно, тренажёр с настраиваемой сложностью. Свободные от вахт воины полюбили состязание «кто спустится глубже и дольше продержится», да и Ринха, с её-то удобной особенностью, там чуть ли не ночевала.
А Тарус за этим безобразием приглядывал, как взрослый и ответственный.
Ну и собственными медитациями около дна шахты не пренебрегал. Хоть не Авангард он, однако шоковые погружения в плотный фон маны полезны всем…
Если не увлекаться сверх разумного.
— Давно он там?
— Да, так что скоро должен вернуться.
— Вот и хорошо. О, я его уже чую.
— А я ещё нет, — вздохнул клоносын.
— Ничего, какие твои уровни? Научишься ещё. Особенно если продолжишь ментал развивать.
Шелари нахмурилась, переводя взгляд с меня на него и обратно.
— Ты ведь не Тень. И почему у тебя лицо, как у Ассура?
— Это всё часть новостей. Но не ершись и подожди деда: не хочу объяснять всё по второму разу.
— Ну-ну.
Однако ершиться дальше она всё же не стала.
Вообще влияние Гариха сделало её поспокойнее. Как и новый опыт. Вот в столице — там да, там она вполне искренне смущалась, злилась, удивлялась и так далее. А нынче младший Арьергард естественные реакции, убавившие в остроте, скорее имитирует лёгким (или не очень) наигрышем.