– Новичок.
Должно быть, он меня разыгрывает. Томас – бессовестный человек, но неплохой предприниматель. Он не оставит заведение на меня и уж тем более не передаст его в руки какому-то новичку.
– Ты ведь шутишь?
– Скажи, Фернандо, я хоть раз шутил с тобой за все время, что ты здесь работаешь?
Я задумался. Не помню, чтобы хоть раз видел, как он смеется.
– Нет.
– То-то и оно.
Нервно чешу затылок. Мне не нравится эта идея. От слова совсем.
– Будь осмотрителен при найме. Ты себе не представляешь, сколько здесь швали ошивается. Стоит отвлечься, и тебя оставят ни с чем, Томас. Послушай меня: не верь никому.
– Вопрос уже решен, – отрезает он.
Назад дороги нет.
– И кто же это?
– Дочка одной подруги моей жены. Ты ее знаешь, не беспокойся, ей можно доверять. Я уверен, вы поладите. Я сказал ей прийти сегодня. Познакомлю вас, а потом мы все ей тут покажем.
Выдыхаю с облегчением. Надеюсь, девочка окажется порядочной.
– Как ее зовут? – спрашиваю без любопытства.
– Аманда.
9
Уильям Паркер
20 декабря 2018-го, Сан-Франциско
Стенания Эвансов продолжаются несколько минут. Артур сидит на диване и обнимает жену. В такие долгие и неудобные моменты я храню молчание. Фото, которое появилось в телефоне Грейс, довольно похоже на то, что мне показала лейтенант Уотсон, хотя и не идентично ему. Оно сделано с другого ракурса. Кто-то снял его до приезда полиции. На секунду у меня вспыхнула надежда вместе с ним обнаружить и сообщения с угрозами в приватном чате, где указано имя отправителя, но он не настолько наивен, чтобы так просто выдать себя. Он весьма изощрен. Фото пришло в две группы WhatsApp и еще в три приватных чата и сопровождалось вопросами и словами неверия: «Скажите мне, что это не Сара!», «Это ведь монтаж?», «Какое глупое чувство юмора у некоторых». Проблема назревала нешуточная, фото стало вирусным. Скоро оно разойдется по СМИ и в социальных сетях, если уже не стало горячей сенсацией.
Вытирая слезы, Артур оборачивается ко мне и говорит убитым от горя голосом:
– Кто сделал это с моей малышкой?
– Это я и собираюсь выяснить, мистер Эванс, – вздыхаю я, достаю блокнот Moleskine и ручку и готовлюсь записывать. – Вы знаете, кто мог бы желать ей зла?
– У нашей дочки не было врагов, – с трудом произносит Грейс.
Как интересно они выражаются, имея в виду Сару. Мать говорит о ней как об их общей дочери, а отец три раза использовал местоимение в единственном числе.
– Известно ли вам о ее недавних ссорах с кем-либо?
– Нет.
– А есть ли кто-то, кто хотел бы причинить вред вам?
– Кто нам может желать такого? – спрашивает Артур.
Уотсон дала мне справку о квартире на Филберт-стрит. Она принадлежит Эвансам. Поэтому у Сары был ключ от нее, и она пришла туда по какой-то причине.