Обычно меня не так сильно задевают люди. На самом деле я горжусь своим уравновешенным характером. Не зря же меня четыре года подряд выбирали «Мисс Конгениальность» в женском студенческом обществе.
Но с первой же минуты нашей встречи Мейсон Спарк впился в меня, как клещ, и начал действовать мне на нервы.
Если бы моя мама увидела, как я с ним язвительно себя вела, то пришла бы в ужас.
«Плохим манерам нет оправдания, Мэдисон МакРэй!» — говорила она мне, когда я была маленькой и разочаровывала ее своими промахами в общении с людьми. Она была воплощением южной грации и ожидала того же от меня. Будучи единственной девочкой из пяти детей, я претворяла все ее мечты о балах дебютанток и оперных перчатках, о вечеринках в саду и котильонах, о красивых кавалерах и белых свадьбах.
Особенно о белых свадьбах.
Мама умерла задолго до того, как смогла увидеть, как я выхожу замуж. Она была без ума от Бобби Кавендиша, парня, с которым я выросла и которого, вероятно, изберут президентом к тому времени, как ему исполнится сорок. По сей день все мои подруги чуть ли не падают в обморок, когда он входит в комнату с видом выпускника Лиги плюща и сияющей улыбкой, но, как я ни старалась влюбиться в него, у меня ничего не вышло.
Это действительно очень плохо, потому что на бумаге мы идеальны.
Когда в шесть утра звенит мой будильник, я с трудом поднимаюсь с кровати и выполняю свой утренний ритуал, который состоит из занятий йогой и двадцатиминутной медитации, после чего я выпиваю большой стакан холодной воды и читаю что-нибудь вдохновляющее. Затем принимаю душ и одеваюсь.
После этого, как и каждый день, я выпиваю тройной эспрессо, добавляя ровно две чайные ложки сахара, и готовлю себе яичницу с беконом.
Пока я жую аппетитный хрустящий ломтик бекона, мне в голову приходит идея.
Не успев отговорить себя от этой затеи, я включаю ноутбук, захожу в свой рабочий аккаунт и открываю файл, который ищу. Затем беру телефон и начинаю набирать номер.
Голос, который отвечает на звонок, звучит холодно, грубо и раздраженно одновременно.
— Да.
Боже правый, даже по телефону этот человек похож на пчелиное жало. Я весело говорю: —Доброе утро, Мейсон. Это Мэдди МакРэй.
На мгновение воцаряется такая гробовая тишина, что мне кажется, будто нас разъединили. Но затем Мейсон откашливается и произносит: — Дай угадаю. Ты звонишь, чтобы сказать, что вернула мне деньги.
— Нет. Вообще-то, я звоню, чтобы загладить свою вину.
Снова тишина, на этот раз более громкая и продолжительная. Воистину, это похоже на пещеру. В Гранд-Каньоне эхо не такое громкое.
— Хм, как ты меня просил?
— Я помню, — произносит он грубым голосом. Больше Мейсон ничего не говорит.
Я вижу, что в этом разговоре всю тяжелую работу придется делать мне. У этого человека социальные навыки дикого кабана.
— Итак, Мейсон, у меня возникла идея…
Я слышу удовлетворенное ворчание.
— Как я уже говорила, я сидела здесь и завтракала, когда мне в голову пришла мысль, что…
— Ты всегда встаешь так рано по субботам?
— О, прости! Я тебя разбудила? Я думала, ты уже не спишь, потому что сейчас… — Я смотрю на часы и хмурюсь, увидев время. — Уже девять.
— Я не говорил, что сплю. Я спросил, всегда… Встаешь. Ну знаешь. Так рано.
Я беспомощно оглядываю кухню в надежде, что из шкафа выскочит переводчик, говорящий на языке Безумной футбольной звезды, и поможет мне.
— Да. Я встаю в шесть утра каждое утро.
Мейсон на мгновение задумывается, вероятно, прикидывая, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы открыть все банки с кошачьим кормом и вычистить все лотки. Затем он спрашивает: — Что ты ела на завтрак?
Я откидываюсь на спинку стула, понимая, что сейчас мы действуем по его, а не по моему расписанию. Думаю, в конце концов мы перейдем к тому, ради чего я позвонила.