— Не брать, — рыкнул мужик, и звук пиликанья на телефоне оборвался.
— Вы на похороны-то себе откладывали, кошёлки? — спросил второй мужской голос, чуть тоньше. — Ща вам эти бабки пригодятся, — заржал он.
Глава 14
Я слушал разговор в кабинете химии, а в голове быстро сменялись детали дальнейших действий. Если я верно понял, то трио настигли коллекторы, о которых они ранее говорили. Вряд ли женщинам грозит что-то в стенах школы. Даже самые отбитые на голову идиоты не станут пачкать руки при куче свидетелей. Нет, такие тоже встречаются, но цели у них другие. А этим нужно денег вытрясти, поэтому будут только пугать. По крайней мере, здесь, в школе.
Снова прислушался. Ну да, так и есть — пока разговаривают. Хотя кое-что меня заинтересовало. В разговоре промелькнуло знакомое имя, которое я уже слышал от Васи — отца Вадима. А именно: Азамат.
Вот и возможность узнать, что это за птица такая. Осталось только разговорить этих братцев. Я отошёл от двери и осмотрелся. Ничего такого, чем бы я смог вооружиться, не наблюдалось. Ну не тащить же вот эту кадку с цветами. Я с сомнением посмотрел на пальму в горшке. Не, не вариант. Даже дядя Стёпа и тот в классе остался.
Будем импровизировать на месте.
— Эй, малой, — позвал я мелкого шкета, который торопливо семенил по коридору. Самого шкета было еле видно из-за портфеля необъятных размеров. Малой остановился и подошёл ко мне. — Одолжи на время учебник и листок с ручкой или карандашом, — попросил я.
— А вам зачем? — подозрительно сощурился пацан, но портфель всё же стал стаскивать.
— За надом, — ответил я и потянулся к его портфелю, чтобы помочь ему снять его. Камни он в нём таскает, что ли?
— А что мне за это будет? — продолжил вопрошать мелкий, расстёгивая портфель.
— Благодарность. С занесением в личное дело, — ответил я, принимая из рук пацана учебник истории, тетрадь и ручку.
— У-у, — не обрадовался пацан награде. Вот молодёжь нынче пошла, за спасибо никто работать не хочет. А этому и работать даже не нужно, я всё сам сделаю.
— Не гунди, я тебе потом конфетку куплю, — успокоил его я.
— Лучше донат в Роблокс, — стал наглеть пацан. Не знаю, что такое донат и Роблокс, но меня явно хотят развести. Жопой чую.
— Не наглей, шкет, — погрозил я ему пальцем и продолжил писать записку. Закончив, я вырвал страницу из тетради и вернул её пацану. — Всё, держи. Учебник позже верну. Ты в каком классе?
— Четвёртый А.
— А теперь, топай, давай дальше, куда шёл. Найду тебя позже.
— Так у меня уроки закончились, — сообщил мне пацан.
— Значит, завтра найду. Всё, дуй, давай отсюда.
Всё это я говорил, вешая огромный портфель на его худенькие плечи. В моменте мне показалось, что он сейчас переломится пополам. Но нет, устоял. И зачем им таскать такие огромные баулы? У меня в походах в горы и то меньше были. Походу, всю библиотеку с собой из дома таскает.
Когда пацан скрылся за поворотом, я вернулся к кабинету химии и постучал. Голоса мгновенно смолкли, а через минуту дверь открылась и на пороге показался мордоворот. Типичный такой, аж старыми добрыми временами повеяло при виде его рожи.
Скользнул по нему взглядом. Кожанка, водолазка, цепь и набитые кольца на пальцах. Ага, сиделец, рецидивист. Сидел за разбой и кражу, судя по наколкам.
Всё это я оценил за считанные секунды, потом кинул взгляд поверх его плеча. Там у доски мялись подружки-веселушки с расширенными от испуга глазами. Стоят, жмутся друг к другу, но в целом храбрятся, слёзы-сопли не жуют.
— Здравствуйте, — поздоровался я с братком. Лицо сделал доброе-доброе, ну типичный учитель литературы, каким он мне представлялся. — А что у вас здесь происходит? — попытался заглянуть в кабинет, но мне помешал верзила, перегородив обзор плечом.
Он сурово прошёлся по мне взглядом. Видимо, оценивал меня на предмет опасности и, не обнаружив в моём облике оную, снисходительно ухмыльнулся.
— Здорово. Чё надо? — пробасил он.
— Я брал у Натальи Михайловны учебник, вернуть надо срочно. У неё урок завтра. Важный.
Браток завис на некоторое время. Обернулся на учительниц. Наталья Михайловна неуверенно пожала плечами, мол, работа такая. Затем он глянул куда-то в сторону, а потом, прикинув в уме расклад, посторонился, пропуская меня внутрь.
— Проходи, только мухой.