— Он тебе сказал, что любит?
— Много раз.
— Объясни мне все. Заставь меня понять, почему я должен был узнать об этом вот так. Почему вы оба врали мне, черт знает сколько времени.
— С радостью, — ответила я, наполняя наши чашки кофе.
Я рассказала Хейсу о тех месяцах, когда жила у Пирсов. Как он каждую ночь спал рядом со мной, держал за руку, слушал, как я делилась мыслями о прошедшем дне и при этом ни разу не прикоснулся ко мне. Ни разу.
Я рассказала о нашей связи. Об одуванчиках. Объяснила, как все началось, и на мгновение замолчала, потому что знала — следующий момент будет ему неприятен.
— Он изо всех сил боролся с этим, Хейс. Он каждый день упоминал тебя. Постоянно переживал, что переступит черту. — Я взяла свою кружку, вспоминая, как сильно он пытался держаться подальше. — Он перестал с кем-то встречаться еще много месяцев назад, если ты не заметил. Ему было… сложно.
Он тяжело выдохнул:
— Да, я это помню. Он был уверен, что умирает от мощного приступа синих яиц. Но мне не нужны детали о том, как вы с этим справились.
— Когда он впервые поцеловал меня, его буквально разрывало от вины, Хейс. Он несколько раз пытался все прекратить.
— Но при этом ни разу не пришел ко мне. К своему лучшему другу. К брату, — покачал он головой.
— Тебе это не понравится, — я прочистила горло и посмотрела ему прямо в глаза. — Это я не хотела тебе говорить. Он настаивал. Он хотел поговорить с тобой. Но я поставила четкую границу, Хейс. Я не хотела вмешивать тебя или кого-то еще. Я была категорически против.
— Что? Почему?
— Потому что я взрослая женщина, Хейс. И я знаю, что ты до сих пор видишь во мне ребенка. Я не злюсь за это. Но я хотела разобраться в наших отношениях без давления, без угроз и конфликтов.
— У него никогда не было серьезных отношений, Сейлор.
— Прости, что разочаровываю, но у него уже несколько месяцев как есть отношения. Даже до того, как между нами что-то произошло — мы постоянно были вместе. Сначала это была дружба, но потом мы уже не могли сдерживаться. Я никогда не чувствовала ничего подобного. И он тоже боролся с этим. Он даже сделал татуировку с одуванчиком рядом с Живи или Умри, чтобы напоминать себе о черте, которую нельзя переступать.
— Черт. Почему он просто не поговорил со мной? — Он провел рукой по лицу. Голос уже не был пьяным, но в нем звучала усталость.
— Хмм… — протянула я, не скрывая сарказма. — Может, потому что ты угрожаешь ему с этим уже много лет?
— Я не знал, что все настолько серьезно. — Его взгляд встретился с моим, он потер подбородок, и я увидела, что он начал понимать.
— Это стало неожиданностью для нас обоих. И он… правда очень хорошо ко мне относится. — Я положила руку на грудь, туда, где билось сердце, и по щеке скатилась слеза. — Он так хотел поговорить с тобой, но я его умоляла не делать этого. И он поставил мои чувства выше своих. После тебя — он первый, кто сделал это.
— Кинг — один из лучших людей, которых я знаю. Я это не отрицаю. Я просто не хотел, чтобы он с тобой играл. Но, очевидно, это другое.
— Очевидно, — я закатила глаза. — Если бы ты просто доверял нам… возможно, до драки бы не дошло.
— Мне тяжело тебя отпускать, Сейлор, — его голос дрогнул. — Когда отец ушел, я помню, как ты часами плакала в своей комнате. Ты почти ничего не ела, просто лежала там, и я боялся, что ты угасаешь. Мама тогда отключилась от всего, и никто из нас не получал заботы. Я дал себе слово, что буду рядом, что ты будешь знать — о тебе заботятся. Я пытался, Сейлор. Пытался дать тебе жизнь, которую ты заслуживаешь.
Слезы лились так обильно, что я едва видела сквозь их пелену:
— Это не было твоей обязанностью, Хейс, но ты взял все на себя. И я за это бесконечно благодарна. — Я с трудом говорила сквозь рыдания. — Я все время борюсь с этим, понимаешь?
— С чем именно? — Он наклонился вперед и похлопал меня по руке — по-хейсовски. Без излишних эмоций, но чтобы показать — он рядом.
— С благодарностью тебе — за то, что ты лучший брат на свете, и с желанием быть достаточно смелой, чтобы принимать собственные решения без чувства вины. Думаю, я, возможно, влюбилась в Кинга раньше, чем поняла это. Но держать все в секрете, чтобы понять, что между нами, я сделала это не чтобы причинить тебе боль. Я сделала это для себя. И для него. Я знала, что он сомневается в себе, и если бы он пришел к тебе, а ты накинулся на него — он бы сбежал. Сбегать проще, Хейс. И не забывай, Кинг потерял родителей в раннем возрасте, у него свои шрамы и страхи, связанные с тем, чтобы любить по-настоящему.
— Ты уверена, что он настроен серьезно?
— На все сто. Он собирался поговорить с тобой вчера. Но ты не вернулся. Он хотел утром встретиться с тобой и все рассказать — по-мужски. Но потом ты сорвался, так ведь? — я приподняла бровь.
Уголки его губ дрогнули, и он указал на свою челюсть: