– Сласти, сласти! – кричала торговка сахарными петухами.
– Скородумки, скородумки! – перебивала ее другая, расхваливая свой товар. – Пышные, сочные, с пылу с жару!
– Давай, Степка, попляши еще для наших гостей! – выкрикивал цыган, заводя новую мелодию, и мишка, рыкая и ворча, косолапил на потеху публике.
– Тимошка! Да где же ты, окаянный? Тимо-о-ошка! – Тощий дедок сновал меж людьми, ища то ли сына, то ли внучка.
– Уймись, дед, найдется молодец, дай ему порезвиться! – насмешливо крикнул цыган, перебирая клавиши гармоники, но старик только отмахнулся от него и скрылся в толпе, продолжая звать ребенка.
Митя хотел последовать за дедком, но остановился. Чего он впрямь ожидает? Вот тут сколько всего, даже сам слегка растерялся от такого изобилия. А еще вдали виднелись палатки с аляповатыми картинками. Одни обещали смех, другие – страх, третьи – будущее.
Купив у торговки пирожок, Митя побрел вперед, разглядывая цыганские чудеса. Не меньше самих развлечений его привлекли и фургоны. Встав в ряд, они будто стеной окружили территорию, и все, кто приходил к балагану, оказывались в своеобразной крепости.
Митя гулял, разглядывая афиши и размышляя, куда купить билет. Может, посмотреть на заморских говорящих птиц? Или на людей, глотающих огонь? На одной палатке и вовсе обещали показать, как с помощью чар старуха обретает молодость, а девица вмиг старится. Митя хмыкнул, размышляя, что его на этакую ерунду не купишь, когда его едва не сбила с ног ватага мальчишек. Юркой стайкой они пронеслись мимо и скрылись за палатками. Стажеру на миг почудился среди них пропавший Иваська, и он, не задумываясь, кинулся следом.
Бежать пришлось недалеко. Притаившись за грудой какого-то хлама, маг глядел в оба. У одного из фургонов в красно-синюю полоску, стояла молодая цыганка и что-то раздавала облепившей ее ребятне.
– Держите, птенчики, летите по городу, поделитесь с другими и расскажите, где еще есть. А уж я вас не обижу, всех привечу, – ворковала она, вкладывая гостинцы в протянутые ладошки.
Митя пригляделся к девушке и обмер. Тот же цепкий взгляд, зеленый платок в волосах, алая блузка и юбка с колокольчиками. Даже на левой щеке родимое пятно в форме полумесяца имеется. Если бы волосы были не черными, а седыми, он бы шапку на спор съел, что эта та же самая цыганка, что утром приходила в департамент, только моложе лет на сто.
– Когда ты молода, ты так прекрасна! – Из фургона выскочил юноша, и Митю пробил холодный пот. Белесый чуб, небесно-голубой кушак. Однако, в отличие от утреннего посетителя, юнец казался ровесником Эльзы. Точно и впрямь отмотал время назад, оборотившись из седеющего мужа в лихого подростка. Тот же, в свою очередь, оглядел столпившихся ребят и спросил у цыганки: – Ну что, Эльза, кто из них наш сегодняшний агнец?
– Да вон того вихрастого возьми, – Эльза ткнула на одного из мальчишек, – такие всем нравятся.
– Как скажешь, моя чародейка. – Чубатый подмигнул девушке и, приобняв избранного, пошел прочь, но, не пройдя и десяти шагов, обернулся: – А ты разве не идешь? – удивился он.
– Скоро буду, – отмахнулась девушка и скрылась в полосатом фургоне.
Пацанва же осталась стоять у ступеней, ожидая невесть чего. Тут Митя не выдержал, выйдя из своего укрытия, он крикнул:
– Эй, мальчики, пойдите-ка сюда.
Ребята переглянулись и вмиг брызнули во все стороны, будто перепуганные кошки. Митя погнался было за ними, да куда там, ребятня легко ныряла в узкие проходы меж шатрами и терялась в толпе. Раздосадованный стажер закрутился на месте, не желая оставаться с пустыми руками, и наконец приметил одного мальчонку. Тот стоял у бордовой палатки и что-то увлеченно разглядывал на ладошке. Митя, памятуя, что крик не лучшее решение, осторожно подошел к нему и только тогда ухватил за руку.
– А ну-ка показывай, что тебе цыганка дала? – потребовал он.
Но вместо того чтобы послушно разжать кулак, ребенок вдруг начал вырываться и кричать:
– Это мое, мое, не отнимете! Мое!!!
Мальчишка дергался, точно припадочный. В снег полетела шапка и забытые рукавички. Сам он повалился, выгибаясь всем телом и не желая отдавать сокровище.
На детский крик стали оглядываться люди, и Митя почувствовал себя негодяем, терзающим младенца.
– Тимошка, миленький! – Из-за спин собравшихся вынырнул давешний дед и кинулся наземь, подхватывая внука. – Тимошенька, что с тобой! – залепетал он, но тут же переключился на замершего Митю: – Ах ты поганец! Измываешься над мальчонкой, вот я тебе! – Дед погрозил кулаком. Издали донесся свист, кто-то кликнул полицейских.
– Я из департамента, – пробормотал Митя, предъявляя медное зеркало с гербом Ордена, – Зеркальный маг Демидов! Мне нужно то, что в руке у вашего внука.
– Мое! Мое! – по-прежнему заходился в крике ребенок, однако пыл старика поостыл. Косясь на стажера, он с трудом разжал внуку пальцы и брезгливо бросил нечто в снег.
– Забирай, Зеркальщик, – сплюнул он. Затем подхватил малыша на руки и поспешил уйти.
Митя, чувствуя, как багровеют щеки и шея, начал на глазах у всех рыться в снегу и наконец нашел то, что искал. В его руках оказалась бусина. Крупная, хрустальная. Солнечный свет так и играл на гранях, порождая маленькие радуги. Немудрено, что ребятенок не хотел расставаться с безделицей, однако Митя не готов был признать свою ошибку. Потому, сунув трофей в карман, поспешил обратно к фургонам. Он уже знал, с кого будет спрос.
Подойдя к полосатому домику на колесах, стажер достал монокль и уже собрался забарабанить кулаком в дверь, когда та отворилась и перед ним возникла давешняя цыганка.
– Пришел, красивый, – усмехнулась она, легко поводя бедрами, отчего колокольчики на юбке мелодично зазвенели. – А я уж думала, так и будешь из-за угла подглядывать. Ну говори, чего хочешь? Погадать, приворожить, может быть. – Девица уставилась на Митю, не мигая, и прошептала: – Проклясть?