– Не очень, – признался он, – в гостинице новой. Ежели вы там остановитесь – вам понравится.
– Буду знать, – кивнула Катя и вновь уткнулась в стекло.
Поездка пролетела столь незаметно, что Митя едва не пропустил остановку, спасибо, кондуктор подсказал.
От вокзала, за которым виднелись черные туши паровозов, они пошли налево к зданию с палисадником и эркером на втором этаже.
Митя, открыв калитку, вначале пропустил даму, а после зашел сам. Дверца неприятно лязгнула, заставив мага поежиться. Подойдя к двери, он коротко постучал, и та немедленно распахнулась.
На пороге жались друг к другу сыновья смотрителя, те самые, которым Митя все никак не мог вынести вердикт.
– Отец где? – спросил он, стараясь выглядеть важным и строгим.
Мальчонки переглянулись, и тот, что постарше, выпалил:
– На кладбище тятька.
– Как это на кладбище, – опешил Митя, – он что же, умер? Удар?
Ребята еще раз переглянулись, точно ведя меж собой безмолвную беседу.
– Вы не бойтесь, мальчики, у нас к вашему папе важное дело, – улыбнулась Катерина, – расскажите нам, что случилось?
– Часы тятя повез, чтоб расплатиться, – нехотя пояснил один из сыновей.
– С кем расплатиться? – Митя нахмурился. – Он что же, сторожу кладбищенскому задолжал?
– Да какой там, – сморщился юнец, – Христофору Никифоровичу он долг должен, а коль его теперь в живых нет, тятька решил ему мертвому отдать, чтоб тот по ночам в отражениях не шлялся. – Мальчик шмыгнул носом. – Вы что ж теперь тятьку тоже накажете, как нас?
– Отец ваш ни при чем, а насчет вас я еще решу. – Митя погрозил пальцем и развернулся уходить.
– Тетенька, – неожиданно позвал младший сын. Катерина повернулась, и ребенок, улыбаясь до ушей, шепнул ей: – А вы красивая!
– Благодарю вас, молодой человек. – Катерина слегка склонила голову и вышла в калитку следом за Митей. – Какие учтивые дети, – ласково произнесла она.
– Эти учтивые дети, как вы изволили их назвать, подглядывали за женщинами в бане, – проворчал Митя и коротко пересказал суть дела.
– Надо же, какие деловые, – удивилась Катя, – и что же теперь с ними будет?
– Сам не знаю, хочется по малолетству к работам приставить, чтоб урок усвоили, а вроде как в исправительный дом надобно отправить за торговлю-то. – Маг вздохнул. – Право слово, сам измучился им приговор выносить.
– А представьте, каково им каждый день ждать, что могущественный Зеркальщик решит? – как бы невзначай обронила Катя, но у Мити от этих слов заныло сердце. Права была окоматографистка, стоило давно решить этот вопрос. Однако прямо сейчас его больше занимал усопший Христофор.
– Куда теперь, на кладбище? – поинтересовалась Катерина, но Митя покачал головой.
– То, что раб божий Христофор вместо того, чтоб упокоиться, бродит по отражениям, нам уже доподлинно известно, так что поедем-ка к нему домой, потому как, думается мне, оттуда его поход и начался.
Дом главы строительной артели, Христофора Никифоровича, летом утопал в зелени. Сейчас же, в тоскливую пору, вокруг двухэтажного и несколько аляпистого дома сапожной щеткой топорщились черные кусты сирени и акации. Мите подумалось, что лепнина у окон и балясины на балконах точно посерели, пропитались горем от утраты хозяина.
Осунулась и вдова усопшего.
Матрена Денисовна, молодая женщина, вступила в брак с Христофором пять лет назад. Ее отец, надворный советник Денис Жуковский, долго обхаживал будущего зятя, и наконец союз был заключен.
И вот теперь Матрена встречала их у парадной лестницы. В траурном платье, с покрытой головой и до красноты заплаканными глазами. Пожалуй, спроси Митю, верит ли он в любовь этой пары, Митя бы отмахнулся. Какая там любовь? У них разница в пару десятков лет! Но вот поди ж ты, скорбь на лице вдовы отнюдь не казалась поддельной.
– Чем могу помочь, господин маг? – прошелестела Матрена, украдкой промокая глаза батистовым платком.
– Зашел выразить соболезнование, – зачем-то соврал Митя, а соврав, устыдился, – но и не только поэтому. Подскажите, Матрена, не имел ли ваш покойный супруг незаконных дел с колдунами?