– Надо же, какая у нас здесь миниатюрная милашка. Я ровно настолько же рад познакомиться с тобой, девочка, – отвечаю я. Низкие люди просто обожают, когда с ними говорят свысока. Сам я ростом тоже не вышел, и потому смотреть на кого-то сверху вниз мне приходится нечасто. – Может быть, когда вырастешь, тебя научат вести себя прилично. Как тебя зовут, золотце?
– Петария Фью, – скалится она. – Не Пет. Не Ария. А лучшее вообще не напрягайся и не разговаривай со мной.
– Петария – наша карманница, – говорит Ви. – Лучше нее никого нет. Даже в Сенарии.
– А еще у нее не всегда получается держать себя в руках. Петария, отдай, что взяла, – говорит мрачная темнокожая женщина. Она высокая, сухопарая, с коротким ежиком волос, золотой диадемой и большими сережками. Почему-то она больше остальных притягивает к себе взгляд. Не сомневаюсь – она в группе главная.
Петария ворчит и показывает мой браслет с камнем. Я и не заметил, как она его сняла. Мне казалось, что она даже не подходила ко мне так близко, чтобы дотянуться до него.
– Не знал, что их можно расстегнуть, – говорю я.
Петария защелкивает браслет, но не отдает мне.
– А их и нельзя.
– Надо же, да ты настоящая стерва, – говорю я.
Я уже видел среди них одного мужчину, но не заметил, как он подошел. Он одного со мной роста, зато в три раза тяжелее. Его кулак врезается мне в живот, и я не успеваю его остановить.
Меня часто били. Я знаю, как держать удар. Я знаю разницу между людьми, которые умеют бить, и которые не умеют, а еще разницу между тем, хотят ударом наказать или покалечить. Однако у меня не получается понять, хочет этот гад мне навредить или нет. Бьет он сильно.
Я отшатываюсь на несколько шагов, издаю стон.
– Кайлар, – говорит Ви так, будто я ее позорю.
Я оглядываюсь. Похоже, все решили не обращать внимания на то, что мне секунду назад врезал мужик, у которого вены на руках толще моей шеи.
– Петария, – негромко повторяет хладнокровная командирша.
– Он мне нужен. Для дела, – говорит карманница. – Это подмена, а не кража.
– А, тогда хорошо.
Петария ковыляет прочь от меня и довольно скалится, все еще держа в руках мой браслет с камнем.
– О, так вот какая она воровка, – говорю я. На этот раз я заметил. Петария орудует ловко, и, честно говоря, если бы меня не предупредили, то я бы и не заметил, как она стянула мой второй браслет – платиновый, который мне подарил Дарзо. – И не может сдержаться, да? Это, знаете ли, опасно, сестры. Такой человек ставит под угрозу весь отряд. Верни-ка мне его, а, Пет?
Остальные недоуменно смотрят на меня, решив, что я требую вернуть браслет с камнем, который ей понадобился для дела. И я чувствую, что Крепыш подумывает снова врезать мне – не за требование, а за то, что я назвал ее Пет.
– Кайлар, – говорит Ви. – Ну зачем ты все усложняешь.
– Знаешь, я только что вспомнил: мне ведь так и не довелось помыть руки после вчерашней ночи. Я тогда помогал одной буренке отелиться. Засунул в нее руку аж по локоть. Жаль, так и не смог вытащить из бедняжки теленка. Но не сдавался, пытался и пытался. А тот платиновый браслет все время был на мне.
Когда Петария с отвращением опускает взгляд и смотрит на свои пальцы, Крепыш издает смешок. Он стирает улыбку с лица прежде, чем ее гневный взгляд упирается в него.
Их командир не успевает пожурить Петарию – та сразу же вытаскивает из кармана мой платиновый браслет и швыряет им в меня. Ее взгляд полон злобы от того, что я ее поймал. Я улыбаюсь воровке, будто ее выходка меня умиляет, и не отвожу взгляд.
А зря. Не потому, что она бесится от этого еще больше – этого я как раз и хотел добиться, – а потому что, сам того не желая, я слишком глубоко заглядываю в ее глаза. Внутри меня что-то щелкает, я словно оказываюсь отброшен к стене, а затем несколько раз с силой прижат лицом к глазку, за которым вижу прошлое Петарии.
Я вижу мелькающие руки, брызги разлетающейся крови, уколы, один за другим, которые попадают по мужчине; тот безуспешно пытается закрыться от них руками, но они уже располосованы, истекают кровью и не могут остановить этот стремительный натиск. Рядом женщина – она вскакивает на ноги и бежит прочь, полуобнаженная, но я быстрее. Она не успевает сделать и двух шагов, как я хватаю ее за длинную косу. Тело беглянки выгибается от рывка назад, а мой клинок пронзает ей волосы и глотку.
Нет, я же хотел по-другому.
Я склоняюсь над ней; она на полу, хрипит, хватается руками за рану на шее, пытается остановить кровь, которая лужей растекается под ней, заливает сорочку и светлую косу. Нет, ее уже не спасти. Она умирает. Наверное, через минуту потеряет сознание.
Но я еще могу сделать эту минуту кошмарной. Я переворачиваю кинжал в руке и бью ее по зубам.
По зубам!