Французский полтергейст: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну… Как говорят «послать туда-то» — вот это.

— Ах, это… Ну, верно, извозчика отправить с запиской.

— А если он эту записку за углом выкинет?

— Так посулить ещё денег, коли ответ привезёт.

— Дарин, папа с мамой читать и писать умеют?

— Папа умеет, он вечно какие-то бумажки пишет с цифрами — говорит, дела ведёт.

Фёдор Игнатьевич одобрительно кивнул и встал.

— Я напишу записку.

— Погодите. Записка запиской, а с дитём-то чего делать? Этот, как вы изволили выразиться, Wunderkind представляет собой серьёзную опасность и для себя, и для всех окружающих.

— Вижу, вообразите! Необходимо действовать в соответствии с традициями. Провести инициацию. В таком возрасте, конечно, поздновато, но не будем забывать о прецедентах… — Фёдор Игнатьевич посмотрел на меня.

— А чем нам это поможет?

— Выйдемте.

Вышли. Фёдор Игнатьевич провёл меня в свой кабинет, сел за стол.

— Не хотел при девочке, она уж очень увлечена своими способностями. Инициация, видите ли, как раз и замыкает некий магический контур внутри человека. Магу необходимо вызреть. Его энергетическая система должна окрепнуть. Если девочка будет вот так творить чудеса направо и налево — она себя истощит за год, а то и раньше. В лучшем случае просто утратит способности, а в худшем — может и распрощаться с жизнью. Именно поэтому маги носят детей на инициацию младенцами. А в период, как это называется, пубертата контур размыкается сам, и маг готов к обучению. Да и какой-никакой разум появляется, чтобы управлять даром.

— Вот оно как… А мне тогда чего там накрутили на инициации?

— А с вами, Александр Николаевич, ничего не ясно. У вас всё не как у людей.

— Стараюсь-с.

— Полагаю, в вашем случае контур не трогали, только определили вид магии. В любом случае, имеем, что имеем. Нужно уже этой ночью отвести девочку к Хранительнице. Обо всём этом напишу, пусть её мать приедет сюда…

— Не надо.

— Отчего же?

— Ну, вы кому письмо-то напишете? Не магам-аристократам же. Там люди простые, из поднявшихся крестьян. На них за последние недели и так свалилось столько всего, тут ещё какие-то непонятные магические схемы… А ну как заподозрят, что обманываем, отобрать хотим билет в высшее общество. Начудят чего…

— Хм. Вы говорите разумные вещи.

— Бывают у меня такие приступы. Как ни борюсь — не могу изжить в себе.

— Что же тогда писать?

— Пишите: «Ваша дочь у нас. Если хотите увидеть её снова…» Вы серьёзно, что ли, пишете? Сомните и выбросите, мой приступ счастливо миновал. Пишите иное: «Здравствуйте. Пишет вам Фёдор Игнатьевич Соровский, родственник небезызвестного вам Александра Николаевича. Спешу успокоить: с вашей дочерью Дариной всё хорошо. В качестве доказательства прилагаю к сему её мизинчик».

— Александр Николаевич!

— Проверка критического мышления, не расслабляться! Пишите дальше…

— Дальше я лучше без вас напишу. Освободите кабинет! Постойте, задержитесь. Есть ещё одна весть, не знаю, как вы к ней отнесётесь. Местное отделение министерства образования изучило мои отчёты и вчера поступила рекомендация увеличить нагрузку до шести часов в неделю, с соответствующей прибавкой жалованья. Насколько я понял, за рубежом уже есть какие-то впечатляющие результаты в новой дисциплине. Заинтересованы в том, чтобы не отставать. Опять же, там исследования ведутся в закрытом режиме, на крохотной группе испытуемых, а у нас, вот, уж тридцать человек единовременно проходят подготовку.

Говорил Фёдор Игнатьевич вещи весьма ободрительные, но делал это таким унылым тоном, что мне захотелось плакать от тоски.

— Ну, рекомендуют — значит, увеличим, — вздохнул я. — Мне бы ещё шезлонг.