Французский полтергейст: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы мне безбожно льстите, Вадим Игоревич. Я не запомнил и четверти.

— Что ж, освоитесь. Здесь собрались исключительно полезные люди. Аристократы, промышленники, чиновники или их близкие… В общем, вы понимаете. У вас появились хорошие связи. Если вам потребуется услуга — о ней допустимо попросить. Но если услугу окажут вам, разумеется, имейте в виду, что услуга может потребоваться и от вас. Клуб хорош в первую очередь тем, что даёт возможность наладить горизонтальные связи там, где вертикальные не завязались бы никогда. Впрочем, я использую клуб исключительно для душевного отдыха. Вы знаете, бильярд, иногда шахматы — разгрузить голову и отдаться потоку.

— Понимаю. Ну так что же вы в итоге имеете мне сказать по поводу всего случившегося в лесу?

Серебряков вздохнул и отложил приборы.

— Что ж, приготовьтесь, Александр Николаевич. История предстоит долгая, и мне придётся зайти очень сильно издалека. И — мужайтесь. Услышанное может вас расстроить.

— Спасите даму, господин Аляльев, — приказным тоном сказал я, когда статуя убежала.

— Но…

— Да не сделает он ей ничего! Главное, чтобы поцеловались.

— Тогда зачем?..

— Ну, вид создайте.

Не мог же я просто так бросить Полину Лапшину. Но и срываться вдогонку тоже не мог. Во-первых, несолидно, а во-вторых, если в силу каких-то совершенно безумных перипетий она исхитрится меня поцеловать… Тут я вспомнил бледное вытянутое лицо Прощелыгина, извергающее мрачные пророчества, и содрогнулся. Нет уж. Подождёт, пока я руку тщательно вымою от зелья. Да и потом подождёт.

Аляльев побежал вниз по горе безо всякой уверенности, но недостаток последней заменяли уклон и гравитация.

— Ты как? — повернулся я к Таньке. — Жива? Здорова? Психологически не травмирована?

— Саша, это было ужасно! Ты когда-нибудь видел, как соединяются камень и дерево?

— Видел, как Энты громят Изенгард. Согласен, впечатляющее зрелище.

— Тогда ты меня понимаешь. Идём!

Танька пустила огонёк вперёд, в темноту, и мы пошли внутрь горы.

Это действительно оказалась пещера. Стены, потолок и пол из чистейшего камня. Узкий проход вскоре расширился, появились первые сталактиты и сталагмиты, напоминая о вечности.

— Смотри, — остановился я. — Подними огонёк повыше.

Танька послушно повысила огонёк, и тот осветил потолок.

— Картинки, подумаешь, — сказала она.

— Ты издеваешься, рыжая?

— Что? Они же совершенно примитивны, это какие-то детские каракули.

— По-твоему, сюда приходили дети со стремянками, чтобы всё это нарисовать?

— Ну-у-у…

— Это наскальные рисунки первобытных людей, Татьяна Фёдоровна.

— А что, первобытные люди были гигантами?

— Нет. Вероятно, дно пещеры за тысячелетия просело. Тут же, как я слышал, тектоническая ситуация до недавних пор была такая себе, потряхивало время от времени.

Танька из вежливости хмыкнула, но долго симулировать интерес не смогла. Схватила меня за рукав и потащила дальше. Дальше был узкий проход среди полей сталагмитов, часть которых порушила некультёпая статуя, ломящаяся туда-сюда в темноте, да к тому же ещё и с полноценным деревом на плече. Ох, Барышников, ну и посажу же я тебя… На кол. Пожизненно. В этой же пещере. Окаменеешь — достопримечательностью станешь. Впрочем, если зелье не сработало, то и каменеть не придётся, всё уже готово, осталось лишь инсталляцию собрать.

Вскоре мы оказались в просторном гроте, где на полу лежало дерево, издавая горестные стоны неудовлетворённости жизнью и подкрадывающейся смертью. У меня защипало в глазах, как от кульминационной сцены «Генералов песчаных карьеров», но я мужественно удержал слёзы.