– А как бы вы их назвали? – спросила Эрика.
– Я не имею привычки задавать вопросы. – Шерри снова подула на чай и сделала глоток.
– Мы ведь не спрашиваем, видели ли вы каких-нибудь преступников, не так ли? Вы не заметили, чтобы кто-нибудь вел себя странно?
Шерри на мгновение задумалась.
– Нет. Ничего необычного.
– Вы слышали какие-нибудь странные звуки наверху за последние пару дней? Удары, крики, визг? – продолжила Эрика.
– В ночь с субботы на воскресенье было очень шумно. Я вернулась со своего концерта в два часа ночи, и тарарам наверху продолжался до самого рассвета. Но, как я уже сказала, это Лондон…
– Что за тарарам?
– Мебель двигали. Пылесос включали, вода текла. И что-то сверлили.
– Что за сверление?
– Не знаю, может, она развешивала фотографии.
Эрика посмотрела на Питерсона. В квартире 14Б на стене не было фотографий.
– Вы жаловались на шум? – спросил Питерсон.
– Нет… У вас двойные стеклопакеты? – спросила Шерри, оглядываясь вокруг.
– Тройные, – ответил Питерсон.
– И вы слышали этот шум ранним воскресным утром? – спросила Эрика.
– Да.
– Когда он прекратился?
– Может, около четырех утра.
– А позже в воскресенье? Был еще какой-нибудь шум?
– Нет. Все было тихо… Вы думаете, она умерла пару дней назад?
– Мы не знаем.
– Потому что первое, что я услышала нынешним утром, – это грохот от радиатора, пробивающего потолок. – Шерри промокнула глаза салфеткой. – О боже. Такой разгром. И это будет стоить мне денег, которых у меня нет.
– Как зовут вашего домовладельца?
– Моя квартира принадлежит мне, – огрызнулась Шерри. – И она застрахована, но вы же знаете, как страховые компании пытаются нас надуть.
– Вы знаете имя хозяина верхней квартиры?
– Нет… Когда я смогу вернуться домой?
– Не волнуйтесь, ждать недолго, – успокоила ее Эрика.
– Пожалуйста, не могли бы вы дать мне знать как можно скорее, когда я смогу вернуться в свою квартиру? У меня вечером выступление, и мне нужно подготовиться.
Телефон Эрики издал звук уведомления о входящем сообщении, и она достала его из кармана.